Крематорий

Вот им повезло, – Брагин указал на две связки ключей, – даже тела родственникам не надо будет показывать, отдадим в закрытом гробу. Подойдут ключи к замкам – вот и все опознание. Вы говорили, что ваш друг фотограф, но ни при ком из погибших фрагментов фотокамер не было найдено. Хотя это ничего не значит. Присмотритесь к пряжкам ремней. Вы помните, какой ремень носил ваш друг?

Маша покачала головой:

– У него пунктик: всегда возил с собой несколько ремней. А какой именно надел, отправляясь с Точилиным на пожар, я не знаю.

Она еще раз прошлась вдоль помоста, останавливаясь возле каждого тела.

Дышалось с трудом. От обугленных мумий исходил тошнотворный сладковатый запах.

– Вспомните. Может, у него были приметные металлические коронки?

– Нет, не помню. Но сердцем чувствую, – женщина приложила ладонь к груди, – что его здесь нет.

– Всегда хочется верить в лучшее. – Майор положил руку на рубильник и выключил освещение.

Он проводил Машу до самого выхода из управления. Наверное, боялся, чтобы с ней не сделалось дурно.

– Вы в порядке? – спросил Брагин, уже стоя на крыльце.

– Во всяком случае, на ногах держусь.

– Большего я сделать не могу. Вот когда из Москвы доставят медицинскую карточку вашего друга, тогда, возможно, по сросшимся переломам, по вставным зубам и удастся что-то сделать. Если, конечно, он погиб. Может оказаться, что он в одной из больниц, а не связался с вами, поскольку не пришел в себя. Всякое может быть.

– Я уже объехала все больницы...

Майор смотрел в лицо Маше. И она ощутила, что Брагин понимает, из какого мира она пришла к нему, – из мира, созданного Павлом Игнатьевичем Дугиным. Вот поэтому майор и не стал спрашивать, почему именно к нему обратилась за помощью Маша.

Женщина чуть прикрыла глаза, без слов давая понять Брагину, что тот не ошибся.

– Полковник Точилин был сложным человеком, – проговорил майор, – у нас с ним по службе была масса споров и проблем. Честно говоря, я не уважал его. А это сложно – исполнять приказы тех, кого не уважаешь. Вот и конфликтовали. Но в последние дни своей жизни он стал совсем другим. Иногда один-единственный поступок определяет всю жизнь человека. Именно поэтому я пойду на его похороны.

А вы?

– Еще не знаю. – Маша по-мужски подала майору руку для прощания и заспешила к своей машине.

Глава 10

Негодяями не рождаются, ими становятся. Ведь даже самые отъявленные мерзавцы не учат своих детей плохому. И каждый человек на пути к падению проходит точку невозврата самостоятельно. Каждый – кузнец собственной судьбы."

"Была такая точка невозврата и в судьбе милицейского генерала Гигина. С самого начала службы в милиции он сделал ставку на карьеру. Все свои успехи и неудачи мерил только ею.