Крепость надежды

Отец Флатис прервался и, посмотрев на мое посеревшее лицо, спросил:

— Продолжать?"

"— Да, отец Флатис, — просипел я, уставившись в землю.

— Суд занял не больше часа, — продолжил священник. — Были опрошены свидетели, после чего допросили людей барона. Рикар взял всю вину на себя, утверждая, что это он нанес смертельный удар в спину. Присутствовавший на суде маг уличил Рикара во лжи. За лжесвидетельство он получил пятьдесят плетей. Когда вина барона была доказана, суд вынес приговор — смертная казнь. От немедленной смерти юного барона спасли заслуги отца — ему дали право выбора: либо казнь через повешение, либо лишение титула, всего имущества и изгнание в Дикие Земли для основания поселения, что равносильно смертному приговору. Барон выбрал изгнание. За ним последовал и отряд его отца, навечно связанный с родом Ван Исер клятвой крови. Когда они покидали бывшие владения Ван Исер, им дозволили взять с собой только то, что на них надето и сколько могут унести в руках. Вместе с отрядом церковь отправила священника для постройки и освящения храма в будущем поселении. Месяц назад небольшой отряд вошел в Дикие Земли. Спустя две недели молодой барон решил отвлечься от тяжелых мыслей и, прихватив с собой одного воина, отправился поохотиться на оленя. Олень им не попался, зато нос к носу столкнулись с матерым кабаном. Барон не устоял перед соблазном и напал на огромного зверя. Кончилось все плачевно — воин погиб, закрывая своим телом господина, а барон испускал последний вздох, когда подоспел Рикар. Жизнь Кориса удалось спасти, но он потерял память, — закончил отец Флатис.

Я потерянно молчал, не поднимая взгляда. Сказать было нечего. Теперь понятно, почему Рикар не хотел мне ничего рассказывать. Позор рода. Обрекший преданных людей на верную смерть в Диких Землях.

Взмахом руки я дал понять, что хочу остаться один.

Рикар попытался что-то сказать, но священник остановил его:

— Молчи. Ему надо побыть одному.

Подталкивая перед собой Рикара, священник пообещал прислать ужин и неизменный травяной отвар.

Я остался в одиночестве. Мне надо много о чем подумать. Этой ночью я засну нескоро. Если вообще смогу заснуть.

* * *Рикар клялся и божился, что мы достигнем скалы еще до начала сумерек, и я ему верил. Травяная равнина способствовала быстрому передвижению, уже не приходилось покорно следовать изгибам лесной тропинки или терять время, обходя стороной высокие холмы. Теперь наш путь лежал только прямо.

Последний день пути.

Рикар по моей просьбе шел рядом с носилками — требовалось восстановить хотя бы часть знаний. Понять, кто я есть и что могу. Тяжкое бремя ответственности давило на меня и лишало покоя. Рикар охотно отвечал, радуясь, что мне становится лучше.