Крепость надежды

Приглядевшись, я увидел, как в клубах серой пыли по земле катаются два сплетенных тела, еще несколько мальчишек стояло рядом и выкриками подбадривали дерущихся.

— Нилиена, — окликнул я кухарку, — посмотри-ка, что там происходит. Так и на ножи друг друга поднять могут.

— Да, господин. Сейчас я им устрою, — отозвалась та и, прихватив со стола самый большой черпак, быстрым шагом направилась к месту драки.

— Зачинщиков за шиворот и тащи сюда, — крикнул я ей вслед. Не прибила бы. Рука у Нилиены тяжелая.

С места драки послышался гневный голос старухи, раздался звонкий звук удара — половником приложила, не иначе. Мальчишки разбежались кто куда, а Нилиена погнала драчунов в мою сторону.

Через минуту они стояли передо мной и утирали разбитые носы. Оба были примерно одного возраста, но по внешнему виду отличались друг от друга, как волк отличается от зайца. Уже сейчас один из них поражал своими широкими плечами, и ростом, и статью, через несколько лет знатный воин выйдет. Другой же был щуплый, с тощей длинной шеей, нескладный. Вот только глаза… Глаза дикого звереныша, готового вцепиться в глотку.

— Ну и что вы не поделили? — поинтересовался я, достаточно насмотревшись на обоих.

— Он ничего не делает, господин, — возбужденно выпалил тот, что побольше. — Даже корягу оттащить не может. Только под ногами мешается! Никудышный вовсе. Дрова и те собрать не получается — пока несет, половину по дороге растеряет.

Я перевел взгляд на второго паренька, понурившего голову, и обнаружил, что по его грязным щекам текут слезы. Ясно. Долго он терпел издевки и тычки, а сегодня не выдержал и на очередной удар ответил ударом. Увещевать их смысла нет. Только хуже будет. Попробуем по-другому.

— Так, ты иди и чтобы больше никаких драк, — указал я на первого. — А ты пока останься.

Дождавшись, когда он отойдет на достаточное расстояние, я обратился к мальчишке:

— Имя? Отец кто?

— Стефий, — пробормотал парень, шмыгая разбитым носом, — сирота я, господин. Давно уж.

— Трудно пришлось? — сочувственно спросил я, намекая на случившуюся драку.

— Я еще разобью ему морду, — поднял голову Стефий. — Подкараулю и со спины вдарю! Я ему…

— Верю. Верю, — успокаивающе поднял я ладонь. — Не горячись. Почему он говорит, что ты не работаешь?

— Я стараюсь, господин. Изо всех сил стараюсь. Ну не могу я корягу поднять. Тяжелая больно."

"Я вздохнул. Тяжко ему приходится. Так дело оставлять нельзя. Заклюют его. Или он сам, не выдержав еще одного унижения, возьмет нож в руки. Даром, что телом не вышел, а характер, как у волчонка. На кухню пристроить? Совсем засмеют. Хотя…

— Вот что. Молитвы знаешь? — повеселев, спросил я у Стефия.

— Знаю, господин. И читать, и писать умею, — недоуменно ответил Стефий. — Я читать страсть как люблю.

— Так.