Крепость надежды

Что ж это за яма-то такая?

— Господин! — воскликнул один из опускающих веревку мужчин.

— Да?

— Веревка ослабла. Кажись, до самого дна опустился.

Подбежав к провалу, я два раза сильно дернул веревку и спустя мгновение ощутил ответное дрожание. Все верно. Рикар достал до дна и подает сигнал, что все в порядке. Подождав еще немного, давая Рикару время отвязаться, я приказал:

— Поднимайте веревку. Да аккуратней, смотрите, чтобы она о край не терлась.

Следующим пойду я. Прислушавшись к своим ощущениям, я с изумленно понял, что нет ни страха, ни волнения, а скорее нетерпение и азарт. Желание поскорее увидеть собственными глазами, что именно скрывается под каменной толщей.

— Видно, потеря памяти и хорошее дело сотворить может, — задумчиво покачал головой присутствующий здесь же тезка, пораженно поглядывая в мою сторону.

— Как? Как? — удивленно переспросил я. — Что ты имеешь в виду?

— Да ничего, господин, — засмущался тот. — Вырвалось невзначай.

— Вот и продолжай, раз вырвалось, — надавил я.

— Я, правда, толком не знаю, господин, только слухи. Да и маленький я был, когда произошла та история.

— Рассказывай!

— Ну… не знаю, правда или нет, господин, но говорят, в детстве вы на один из праздников, аккурат под вечер, в колодец замка угодили, и до самого утра пропажи никто не хватился — барон с куртизанкой в ту ночь к соседям на бал укатили. Вам от силы годков пять было. Хозяин вернулся только под утро — тогда и хватились. Барон в гневе тогда многим шкуру спустил, что не доглядели, проворонили.

— Правда, господин, чистая правда, — подтвердил кряжистый воин лет пятидесяти, споро выбирая веревку из провала. — Помню, сильно радовался, что не я в страже стоял в ту ночь. Хорошо, что в тот год засуха стояла, колодец обмелел сильно. Старый хозяин страшно тогда лютовал, что не уберегли дитя малое. Тогда-то и наказал Рикару с вас глаз не спускать.

— Так, — подбодрил я его, — и что дальше было?

— А как достали вас оттуда, мокрого и дрожащего, так с тех пор и повелось — темноту и тесные места вы не переносили, задыхаться начинали. Болезнь такая развилась. Даже в карету сесть не могли, а ночью обязательно везде свет, чтобы ни одной тени не было. Свечей напастись не могли, — усмехнулся воин.

— А сейчас стоим и поражаемся, — заулыбался тезка. — И темно здесь, и тесно, вон как свод над головой нависает, а вы и не замечаете вовсе. Случись такое месяц назад, давно уж сомлели бы. Вот и говорю я — значит, и потеря памяти хорошему делу послужить может.

Я растерянно замер, лихорадочно обдумывая услышанное. Вообще все вполне логично. Страхи и фобии прошлого присущи моему старому «я», тогда как «я» нынешнее еще не успело обзавестись ничем подобным. К счастью.