Крепость надежды

Дозорный в нетерпении замахал руками, намекая размеренно шагающему охотнику, что неплохо бы и поторопиться.

— Не суетись, — рыкнул вездесущий Рикар на стража. — Ослеп, что ли? Лучше скажи, чтобы лестницу опускали да помогли добытчику. Живее!

Присмотревшись к охотнику, я понял, что Рикар имел ввиду — из-за плеч у него выглядывали крест-накрест привязанные оленьи ляжки, на поясе болталось несколько заячьих и глухариных тушек. Солидная добыча.

От сердца отлегло — выходит, непосредственной опасности нет, и с другими охотниками все в порядке. Будь иначе, охотник не стал бы тратить время и силы на мясо.

Дозорный испарился в мгновение ока. Чуть позже по каменному краю стены загрохотала приставная лестница, и двое мужчин начали спускаться к подошедшему охотнику.

— А вы куда лезете? Куда смотрит тезка? А ну пошли!

Оглянувшись, я понял, что на этот раз гнев здоровяка вызвало детское население лагеря — внутренняя лестница прогнулась почти до земли под тяжестью облепивших ее детей, от мала до велика. Они давно уж оказались бы на самой стене, останавливало их только наше с Рикаром присутствие.

— Вы чего? — удивленно спросил я, уже догадываясь, какой будет ответ.

— Господин, дозвольте на собачку посмотреть, — с робкой надеждой произнес чей-то голосок.

Ну да, когда они видели собаку в последний раз? Думаю, когда их насильно выселяли из деревни при замке, позволив взять с собой лишь крохи. Про животных и говорить нечего. Сглотнув возникший в горле комок, я ответил:

— Увидите. Подождите немного. Обещаю, если пес здоров, то отдам вам на попечение. Навсегда! А пока приготовьте для него свежей воды, да и поесть ему не помешает. Нилиене скажете, что я велел. Ясно?

— Да-а-а-а! — хором завопили возликовавшие дети и горохом посыпались с лестницы.

— Балуете вы их, господин, — буркнул Рикар.

Горько усмехнувшись, я ничего не ответил. Это моя вина, что детей лишили детства и надежды на будущее. И искупать ее мне придется еще долго.

Пес отреагировал вполне добродушно на приближение незнакомых людей — вывалил розовый язык и даже пару раз приветственно махнул тяжелым хвостом.

— Ишь, шельмец, знает себе цену, — ухмыльнулся Рикар. — Незнакомцам под ноги не кидается, по земле не стелется.

С охотника сняли оленье мясо, и он с облегчением расправил уставшие плечи. Отдал пояс с мелкой добычей рядом стоящему воину, тот наклонился к уху, что-то сказал и кивнул в мою сторону. Охотник встрепенулся, всучил тому конец веревки с привязанной собакой и быстрым шагом направился к лестнице.

Выслушав краткий рассказ, я крепко призадумался.

Пес сам вышел к охотникам. Они как раз разделывали оленью тушу, когда сингерис с шумом продрался сквозь густые заросли и потрусил к ним так, словно делал это каждый день.