Крепость надежды

— Господин, — замялся старший охотник, нервно теребя рукоятку ножа, торчащую из-за пояса. — Простили бы вы Рикара. Он за эти три дня просто извелся весь. Места себе не находит.

— Уже простил, — съязвил я. — Не помнишь? Так и сказал: «Рикар, я прощаю тебя».

— Как знаете, господин, — потухшим голосом ответил Литас и развернулся в сторону медленно тянущихся волокуш.

— Подожди, — остановил я его и, вздохнув, добавил: — Скажи, что я больше не сержусь.

Радостно кивнув, Литас поспешил к голове колонны, где мелькала широкая спина здоровяка. Понес радостную весть. Усмехнувшись, я в сотый раз поправил лямки тяжелого мешка и пошагал вслед за отрядом. До вечера нам предстояло пройти еще несколько лиг.

Когда сгущающиеся с каждой минутой сумерки сделали невозможным дальнейшее продвижение, остановились на ночлег. Еще один день, и мы наконец-то доберемся до Подковы.

Небольшая поляна, поросшая невысокой травой, подошла для этого как нельзя лучше. Вскоре запылал высокий костер, над которым водрузили несколько почерневших от гари котелков — горячий, восстанавливающий силы травяной отвар по рецепту отца Флатиса.

Литас накромсал крупными ломтями копченое мясо и сыр, разломал на части несколько лепешек, и на этом подготовка к ужину завершилась. Съев свою долю и запив все кружкой отвара, я почувствовал, что глаза начинают слипаться и меня неудержимо клонит в сон. Не став снимать доспехов, я просто ослабил их шнуровку и снял пояс с оружием, расстелил на траве плащ и с облегчением лег. Услышав за спиной легкий шорох, я даже не удосужился повернуть голову — и так все ясно: здоровяк устраивался на ночлег на привычном для него месте неподалеку от меня.

Подбежавший сингерис с шумом обнюхал мое лицо, убедившись, что все в порядке, на прощанье ткнул меня носом и, помахивая хвостом, потрусил к хозяйке, устроившейся в десятке шагов от нас под раскидистыми лапами огромной ели.

Пес словно сказал: «Извини, брат, сам понимаешь…»

Усмехнувшись этой мысли, я закрыл глаза и провалился в темную бездну сна.

* * *Последний день изматывающего путешествия. Еще до полудня, мы добрались до кромки леса и вышли из влажного сумрака на залитое ослепительным светом плоскогорье, посреди которого величественно возвышалась Подкова. Мы уже различали очертания скалы, ставшей для нас новым домом и убежищем в этих проклятых Создателем землях.

Теперь уже не приходилось петлять, как в лесу, выискивая достаточное пространство между стволами деревьев, чтобы смогла пройти волокуша, — места между вальяжно раскинувшимися пологими холмами хватало с избытком. Скорость продвижения отряда изрядно увеличилась, что не могло не радовать.