Крещение огнем

 — Неужели Бог ниспослал тебе беспробудный сон на все пять лет? Он слишком добр к тебе!

Она обескуражено пробормотала:

— О чем ты говоришь?

— Ты прекрасно знаешь, о чем я говорю, — резко и еще более сердито заявил он. — Неужели для тебя это значило так мало? Короткое пребывание в некоей скрытой от посторонних глаз и недоступной для меня клинике, и все… Видимо, очень дорогой клинике, раз уж там решились на такое противозаконное дело. Но что такое деньги для твоих родителей, если они задались целью изничтожить последнее свидетельство твоего столь несчастливого замужества? Ага… ты бледнеешь. Неужели ты думала, что я обо всем так быстро забуду? Забыть такое? Ты просто мне отомстила. Ты хотела наказать меня!

— Рафаэль, я… — начала она, не понимая, что он от нее хочет.

— Ты убила моего нарожденного ребенка, и я проклял тебя за это. Ты не имела на это право. Я тебе этого никогда не прощу и не забуду, — безжалостно поклялся он. — Тебе мой ребенок был не нужен, но я бы мог о нем позаботиться, я бы мог его воспитать…"

"Сара совсем растерялась, но тут послышался легкий шорох, и перед ее остекленевшим взором предстало сморщенное от света и такое дорогое личико Джилли, высунувшееся из-за двери. Спотыкаясь, девочка пересекла комнату и вцепилась в юбку Сары.

— Бен говорит, что придет паук и съест меня! — вдруг захныкала она. Я видела его во сне. Мамочка, прогони паука или отдай его Бену. Это его паук!

Рафаэль пробормотал что-то на испанском.

Сара подняла дочку на руки, разглаживая ее взъерошенные черные локоны, и Джилли прижалась лицом к ее плечу.

— Кто этот дядя?

— Так просто.

Крепко обняв ее маленькое тельце, Сара попыталась проскочить мимо Рафаэля, но смелые пальцы схватили ее за плечо.

— Она зовет тебя «мамой». Чья она? Es imposiblel (Это невозможно (исп.). Ну, говори! — настаивал он нетерпеливо.

Стряхнув с плеча его тяжелую руку, Сара быстро прошла в детскую, думая только о Джилли. Рафаэль не должен ничего о ней знать. Она скорее воткнет ему нож меж ребер, чем подпустит его к детям! Он обвинил ее в том, что она избавилась от их ребенка! Да как он мог? Нет, здесь что-то не так! У него не хватает смелости признать, что четыре года он просто от них скрывался. Он принимает ее за ненормальную. Но нет, за детей она будет драться, как львица. Что привело его сюда? Естественное любопытство? Как бы то ни было, теперь уже слишком поздно. Теперь у него нет права врываться в их жизнь и требовать то, от чего когда-то отказался по собственной воле… нет, это ему не удастся!

Руки у нее тряслись, и ей стоило определенного труда уложить Джилли, но девочка даже не — Паук уже ушел? — пробормотала она.

— Он уже очень, очень далеко, — неровным голосом успокаивала ее Сара, с беспокойством осматривая вторую кроватку.