Крещение огнем

Его открытая война с отцом дорого ей обошлась, и даже простое воспоминание об этом заставляло ее содрогаться. Она предпринимала неимоверные усилия, чтобы загнать назад, в темный угол, воспоминания о тех кошмарных днях, когда у нее отняли самые элементарные человеческие права. Потеря физической свободы и ужас от сознания собственного бессилия несколько притупили боль, причиненную ей неверностью Рафаэля. Чувство самосохранения отодвинуло гордость на второй план. Сара поняла это только через несколько недель. Запертая в четырех стенах, лишенная какого бы то ни было общения с внешним миром, она очень скоро сообразила, что ее единственным союзником в борьбе против отца мог быть только Рафаэль. А он все не приходил и не приходил, и дракона было некому убить. Потеряв последнюю надежду, она похоронила себя и вернулась вновь к жизни лишь через какое-то время. До сих пор она все еще временами просыпалась среди ночи в холодном поту.

Но вот теперь стало ясно, что Рафаэль не хотел ее бросать, и ее защитная оболочка, состряпанная из горького антагонизма и недоверия, дала трещину. И вот… вот результат того, что она вновь доверилась Рафаэлю, подумала она, осматривая смятую постель. Это катастрофа. Сердце у нее упало, и она зарделась от стыда. Слава Богу, у него хватило порядочности уйти прежде, чем она проснется. Толкнув дверь, она вышла в холл и так и приросла к полу.

На нее смотрело три пары совершенно одинаковых темных глаз. Джилли и Бен, скрестив ноги, сидели подле Рафаэля.

— Я… я думала, что ты уже ушел, — запинаясь, произнесла она.

— Мы пришли уже очень давно, — бодро сказал Бен. — Но мы не шумели, чтобы не разбудить тебя.

— Надо было меня разбудить.

Нервно завязывая халат, Сара всячески избегала его взгляда. Что в нем? Насмешка, триумф, презрение? В общем, это не имеет никакого значения. Никогда ей не забыть того, что произошло между ними всего лишь пару часов назад, когда она буквально рыдала от удовольствия в его руках.

— Мы были заняты, — сообщила ей Джилли. — Папа рассказывал нам сказку.

— Папа? — перебила ее Сара, сраженная легкостью, с какой ее дочь произнесла это слово.

Бен взглянул на нее так, как мужчина смотрит на глупую женщину.

— Как ты могла переехать и не сказать папе, где наш новый дом? Папа не знал, где нас искать.

Джилли мудро поддакнула:

— Мы потерялись, а теперь папа нас нашел, и теперь мы будем семьей.

Сара скрипнула зубами.

— А разве втроем мы не семья?

— Но ведь мы же похожи на папу, а не на тебя, — возразил ей Бен, с обожанием глядя на отца и не понимая, что причинил матери боль. — И на дедушку с бабушкой мы не похожи.

— И мы теперь испанцы, потому что папа — испанец, — важно заявила Джилли. — Испанцы живут в Испании и говорят по-испански.