Крест и порох

Священнику тоже было не до того – он истреблял остатки капища, выбрасывая черепа в воду, раскалывая любые изображения и знаки, нанесенные на деревяшки, разрывая циновки и полотнища с надписями. Маюни, понятно, скрылся где-то в направлении Устиньи.

К вечеру от полона в полста человек осталось всего десять сир-тя, самых старших, уже не боящихся ни насилия, ни смерти. Но ни того, ни другого пленники не дождались. У казаков хватало хлопот и без них.

Вытащенные к поселку, на открытое место «прямослойные», без сучков, бревна казаки раскалывали на доски – вгоняли в торец по обух топор, потом вместо него засовывали деревянный клин и гнали сильными ударами на всю длину, отшелушивая доски в два пальца толщиной, словно лучину от полена. За полдня таких досок удалось наколоть четыре десятка. Разметив натянутым шнуром, черненным углем, ровные края, казаки стали отесывать их топорами – в то время как другие чистили сосновые корни и сматывали их в бухточки…

Это было то, что происходило на виду. В глубине же леса, подальше от глаз попавшихся на пути казаков сир-тя, тоже шла работа. Неподалеку от брода казаки совершенно бесшумно ставили шалаши, а в паре верст далее их товарищи, рубя березы, валили их одну поверх другой. Деревья не чистили и не корили – только стесывали на острие макушки и кончики торчащих вперед сучьев и веток. То есть строили самую обычную засеку, но высотой не в полтора человеческих роста, а примерно в три. Что, впрочем, получалось довольно быстро: долго ли ствол у основания подрубить да десяток кончиков заточить?

Ввечеру, выставив дозорных, уставшая ватага провалилась в глубокий сон. Матвей Серьга оказался на этот раз в смене, и Митаюки, как всегда делала в такие дни, устроилась на ночь рядом, не желая бросать мужа одного. Когда лагерь стих, к ним пришел старый местный сир-тя, сел на землю, поджав ноги, с плохо скрываемым злорадством сообщил:

– Дети мои, мыслю, уже давно пришли в стан охотников на дикарей и поведали им о вашем приходе. За пару дней великие шаманы соберут самых сильных ящеров окрестных лесов, пригонят сюда и вытопчут вас, словно траву. А тех, кто выживет, отвезут в город семи берез и сожгут в утешение погибших и для устрашения бунтарей.

– Что он говорит? – тут же забеспокоился Серьга.

– Говорит, что через два дня сир-тя на нас нападут.

– Откуда такая доброта? – не поверил казак. – Почему старик решил нас предупредить?

– Так он не предупреждает. Это он нас запугивает.

– А-а, – успокоившись, вернулся к созерцанию сумрачной реки и зарослей Матвей.

– Где находится этот город? – перешла на язык сир-тя Митаюки.

– За бродом на второй протоке… Зачем спрашиваешь?

– Он большой?

– Да. Очень. Много, много сотен жителей.