Крест и порох

Они перед рассветом и разбудили два малых отряда, что тут же ушли следить за вражескими дозорами. Остальных воинов подняли уже на рассвете, и отец Амвросий выстроил их для молебна, после чего отпустил всем грехи, очищая души. Исповедовать не стал – жили-то все друг у друга на виду, так что и без исповеди все знали, кто в чем грешен.

Пока завтракали, вернулись передовые группы.

– Дозоры язычники ставить научились, – за всех отчитался Семенко Волк, – а службу бдить не умеют. Как пришли сонные, так сразу и закемарили. С трех метров копья метнули – никто даже чирикнуть не успел.

– Маюни, выводи отряд к чуму! – тут же приказал немец. – Лучники, поручение помните? Колдуны на вас, о прочем и не думайте!"

"Казаки, вытянувшись за проводником, запетляли через рощу. Идти пришлось долго – сотник, понятно, на ночлег остановился от врага в отдалении. Посему к прогалине воины выбрались, когда уже рассвело. Колебаться немец не стал. Стрельнул глазом по затоптанной в пыль обширной поляне, по которой разбрелись занятые своими делами дикари. Кто болтал, кто у реки умывался, кто с одеждой занимался, кто играл, усевшись кружком… Оружие разбросано, с копьями почти никого, щиты у чумов. Ганс Штраубе увидел двух клыкастых монстров, жрущих что-то вонючее и кровавое далеко на краю лагеря, под березами, увидел двух язычников с золотыми дисками – и махнул рукой вперед. Ведь позволь себе заминку – могут и заметить.

Два десятка казаков выскользнули из леса и стремглав помчались к указанному жилищу, слыша, как чуть правее тренькнули тетивы луков. Пробежать-то требовалось всего сотню саженей – но нападающих заметили, поднялся крик, воины бросились к оружию. В чуме откинулся полог, на пороге появился совершенно седой старик, на груди которого сиял не просто медальон, а целая звезда, украшенная многими расходящимися лучами, а голову венчало многоцветное украшение, страсть как напоминающее остроконечный женский убрус.

На миг колдун оглянулся, выдавая ход своих мыслей, но сразу понял, что привести ящеров не успеет, сделал шаг вперед и раскинул руки:

– Ерана тана выдарам!!!

И внезапно над поляной повисла тишина. Замерло все: остановились люди на бегу, перестали жевать падаль звери, стих ветер, перестали качаться ветки, попадали с раскрытыми крыльями стрекозы, и даже дым от костра, казалось, замер в воздухе.

«В этот раз дикари выбрали чародея могучего, клянусь святой Бригитой… Всем чародеям чародей… – мысленно признал сотник, однако способности шевелиться от этого признания не обрел. Радовало только то, что старый чародей оглушил сразу всех – и своих и чужих. Видно, не успев ничего понять от внезапности.