Крест и порох

Дважды тренькнула тетива, чародей упал, ярость зверолюдей тут же ослабла, и отряду, перебив самых ближних людоедов, удалось вырваться на открытое место. Почти сразу менквы снова встрепенулись, кинулись в погоню. Видать, ими завладел другой сир-тя, угадать которого не получалось. Но казаки уже успели набрать скорость, первыми домчались до лодок. Двое прыгнули в правую и левую, остальные стали сталкивать среднюю."

"Набежали менквы, на несколько мгновений все смешалось – а потом стало видно, что лодка все-таки отплыла, и вроде бы с людьми.

– Отлично, – облегченно перекрестился атаман. – Теперь мы почти на равных.

Тем временем казаки в трофейной посудине отдыхали, потихоньку приходя в себя, осматривались. Священник, перебирая предметы на дне, некоторые сразу кидал за борт:

– Фу, мерзость богопротивная!

Некоторые откладывал, а над кувшином застыл в глубоком размышлении:

– Мазь, что ли, какая травяная?

– Дай посмотреть, отче… – Серьга перебрался ближе, понюхал, потом приподнял и наклонил, отпивая через край.

– Чего там? – заинтересовались остальные.

– Кисель, – он опустил кувшин, отер усы и бороду. – Вкусный, сытный. Попробуйте, не пожалеете.

– А вдруг заговорен? – опасливо спросил отец Амвросий.

– Так ведь для себя дикари держали! Себя-то что за смысл травить?

Кувшин пошел по кругу и вскоре опустел. Насытившись, казаки взялись за весла, быстро перегнали лодку к берегу возле устья реки, вытащили.

– Благослови нас, храбрый капеллан, – попросил немец. – Отпусти грехи еще раз, ибо опять мы в кровавой каше по самые уши сидим. Очистим души наши и бросим жребий об очередности караула.

Сторожили казаки, конечно же, на совесть, однако ворога первым заметил не Семенко и Онисим, сидящие в камышах у реки, а Матвей – по острому покалыванию на груди под амулетом, подаренным женой. Серьга сразу поднялся, толкнул священника, указал на пять плывущих с верховья лодок:

– Отчитай нас и их, отче. Кажется, пора нам муку за веру христианскую принять.

– Отче наш, сущий на небесах! Да святится имя твое, да приидет царствие твое; да будет воля твоя и на земле, как на небе… – сонно зевая, перекрестился отец Амвросий, после чего осенил знамением отдыхающих на траве.

– Чего-то меня в дрему кинуло, – зевнул и Ганс Штраубе. – Кажется, челюсть сейчас вывихну.

– Это чародеи обездвижить вас пытаются, – кивнул на реку Матвей. – Я так мыслю, они все на своем пути в сон погружают, дабы до сотоварищей добраться без опасностей.

– Лодку на воду! – увидев врага, встрепенулся немец. – Скорее, скорее! А ты, отче, чары их развеивай! Ты умеешь, тебе не впервой!

Караул в устье реки, понятно, спал, колдовство свое дело сотворило.