Крест и порох

– И вот понимаешь, Митаюки, что воздух и в крепости, и снаружи одинаковый, – глубоко вдохнула шедшая рядом Устинья, – а ведь все равно свежее кажется!

Юная шаманка кивнула, хотя ничего такого и не чувствовала, поспешила на берег, помахала руками казакам на берегу. Те вскорости спустили лодку на воду, переплыли пролив, и девушка смогла наконец-то обнять своего мужа.

Покидав трупы менквов в воду, казаки устроили пирушку, на которой тут же возник вопрос: что делать дальше?

– Коли армию колдовскую разгромили, други, – горячо убеждал всех Кондрат Чугреев, – то земли окрестные, стало быть, беззащитными остались! Надобно изгоном по ним идти, капища все разорять, кресты на их место ставить, язычников в православие крестить! Вон, гляньте на знахарку Матвееву, по-русски балакает дай бог каждому, не у всякого запорожца так язык подвешен! Она и слово божие переведет! Переведешь?

Юная шаманка не ответила, млея, словно кошка, под теплым бочком своего казака, с куском жареного мяса в одной руке и корцом талой воды в другой.

– Так они давно беззащитные, Кондрат, – согласился Михайло Ослоп и широким жестом разрешил: – Хочешь в той чаще гуляй, а хочешь в этой. Лесов тут много!

– Ну так и пойду! Коли сиднем сидеть, деревни и капища не искать, так точно с пустыми руками останемся!

– На что вам капища? – тихо ответила Митаюки, опустив веки. – У вас все едино струга нету, чтобы идола золотого вывезти.

Вокруг костра мгновенно возникла мертвая тишина. Спустя некоторое время Кондрат рявкнул:

– Да разбуди ты свою бабу, Серьга! Нечто не слышал, что она там пробормотала?! Эй, знахарка! Ты во сне о капищах балакаешь али мне отвечаешь?

– Как я тебе отвечу? – приоткрыла глаза юная шаманка и потерлась щекой о кафтан Серьги. – Ты вольный казак, я при Матвее половинкой. Меня вы ни в дозор не пошлете, ни долю в добыче не отмерите. Что с меня за спрос?

– В какой дозор? – теперь уже спросил воевода."

"– Разговорила я шамана из деревни приречной, когда в христианство его окрестили, – ответила Митаюки. – Обмолвился он, что ниже брода по второй притоке до селения большого добраться можно.

– Чего же ты молчала?!

– Да кто из вас бабу слушать станет?

– Матвей! – поднял взгляд на казака Егоров.

– Сперва к сече готовились, опосля я раненый лежал, – напомнил казак. – Не до разговоров было.

– Подожди, друже! – положил руку на плечо атамана Ганс Штраубе. – Клянусь святой Бригитой, но девица нам на что-то намекает, однако недоговаривает. Ты, милая, не мудри, ты прямо скажи. Мы тут люди бесхитростные, бабьи уловки не понимаем.

– Я никому, кроме мужа, не доверяю. Ставьте его сотником, пусть он набегом командует. Тогда в дозор пойду, путь в селение разведаю.

– Эко ты загнула! – покачал головой немец.