Крест и порох

Атаман предупредил об осторожности, дабы в топь али нору звериную сослепу не провалиться, – вот и старался. Вместе с ними топали Кудеяр с подвязанной рукой и Ухтымка, все еще слабый, однако помощи больше не требующий. Все же из одного десятка все, вместе надлежит держаться. Естественно, и обе пленницы сир-тя тоже держались с ними. Остальная ватага двигалась позади, шагах в двадцати, готовая прийти на помощь в случае опасности.

По счастью, ничего страшнее пары ручейков по колено глубиной путникам не встретилось. Земля была пологая, лишь с небольшими взгорками и мелкими широкими лужами, густо поросшими по краям рогозом.

Именно им и пришлось подкрепляться вечером голодным людям. Атаман на первом же болотце отдал приказ свободным от поклажи казакам и женщинам надрать корней, перед рассветом немудреную добычу выполоскали в ручье, почистили и порезали на всех. Сырым рогоз напоминал брюкву, был таким же жестким и безвкусным – но после двух голодных и тяжелых дней все были рады и такому угощению.

Подкрепившись, женщины расстелили меховой полог, натянули его на раненых.

Митаюки показалось, что бледнолицых девушек стало уже семь – но от усталости она не придала значения этой странности.

День и ночь на ногах – еще и не такое может причудиться. Люди стали торопливо забираться под покрывало, вытягиваясь и, дабы согреться, плотнее прижимаясь друг к другу. Юная шаманка, скинув свою накидку, указала на нее Матвею, а когда он лег – плотно притиснулась, съежившись, и полностью утонула во влажных, но жарких объятиях. К тому моменту, когда немец и его помощники принялись набрасывать на полог траву, ветки и всякий сор, она уже крепко спала…

Вторая ночь оказалась точно такой же – только закончилась она не в травянисто-мшистой тундре, а в куда более теплом и благополучном редколесье.

Точнее сказать – в густом бескрайнем ивняке в полтора роста высотой, средь которого тут и там поднимались корявые березы и осины. То ли им света не хватало, то ли тепла, то ли корни мокли – однако роста деревья не набирали, чахли.

Здесь развернутые пологи оказались уже не одеялом общим, а крышей – сшитые кожи легли на макушки и ветви кустарника, слегка их пригнув, и остались там, позволяя путникам без труда выпрямиться во весь рост.

Митаюки это показалось куда более уютным, но Ганс Штраубе, наоборот, ругался, боясь, что среди зелени коричневые шкуры окажутся слишком заметными. Веток поверх них немец и казаки накидали изрядно, но сравниться сочностью с настоящими зарослями эта маскировка, конечно же, не могла.

Иван Егоров, пытаясь понять, куда попала его ватага, разослал в разные стороны три дозора, выставил двух часовых, после чего путники улеглись отдыхать."

"Матвею довелось караулить во вторую смену.