Крест и порох

И ходил Иисус по земле тридцать лет и три года, обойдя ее от края и до края, от моря и до моря, и постиг суть рода людского, и исполнился любви к нам, несчастным, и обратился к небесам с просьбой принять в жертву его, его жизнь и плоть земную, его муки, но простить несчастных и заблудших, оступившихся не со зла, а по слабости. И Господь принял жертву сына своего, позволил ему принять свой крест, истерпеть позор и пытки, вознестись на муку, испить полную чашу боли и умереть, отдав жизнь свою во искупление грехов людей смертных. И с того часа, благодаря жертве Иисуса Христа, получил Господь право не только карать, в силу справедливости своей, но и прощать, во имя любви. Прощать грешников, прощения достойных…

В кустарнике под пологом повисла мертвая тишина. И в этой тишине, понизив голос до полушепота, священник закончил свою речь:

– Наша молитва не есть просьба к небесам, язычница! Мы не приносим богу подарков, мы возносим ему свою благодарность. Мы помним жертву, принесенную богом во имя нашего спасения. Наш долг христианский – это долг уважения, который требует донести до самых дальних уголков мира слово о том, кто спас наши души от посмертных страданий, долг научить смертных жить так, чтобы страдания Иисуса не оказались напрасными.

– Ты слышала? – наклонившись, шепнула на ухо юной шаманке лживая казачка. – Даже у русских бог пришел к величию через страдание! Нет мудрости без мучений, нет возмужания без испытаний, нет величия без боли. Скажи теперь, что я не права в своем учении! Чтобы возродиться, народ сир-тя должен увидеть свою погибель."

"По счастью, отец Амвросий не услышал этого богохульства. Он поправил на груди тяжелый крест, сложил перед лицом ладони и потребовал:

– Помолимся, дети мои. Вознесем молитву тому, кто не пожалел себя ради нашего счастья. Тому, чья любовь к нам, грешным, есть залог жизни вечной. Скажем ему, что память о подвиге Христовом хранится в душах наших и его самоотречение во славу ближних есть нам всем пример в деяниях земных, коему следовать все мы стремимся и станем следовать в меру слабых сил своих человеческих…

Казаки и их спутницы стали подниматься на колени, крестясь и кланяясь, – и уже очень давно ватага не возносила своих молитв с подобным воодушевлением.

– У любого бога есть свои обряды, пробуждающие сокровенные силы и дарующие власть, – прошептала злобная Нине-пухуця. – Я буду не я, если не сломаю этого пастыря и не выведаю все его тайны!

– Зачем тебе это? – не поняла Митаюки. – Разве ты не сильнейшая среди шаманок?

– Моя мудрость ведома и другим шаманам. Колдовство русского пастыря неведомо в землях сир-тя никому.