Крестовский душегуб

Поведал не просто так, а потому что влюбился в меня по уши дуралее. Влюбился до умопомрачения и теперь на такое готов… Ладно допивай своё пиво и пошли отсюда, покажу тебе этого влюблённого, только увидав его, сознание не теряй.

- Пошли.

Блондинка встала, бросила на стойку банкноту и двинулась к выходу, мужчина с наколкой змеи на руке поплёлся следом.

О своей уютной квартирке в Ленинграде, Верка давно уже и не вспоминала. Здесь всё было скромно, но за порядком она следила. Илюшка же, лишь только вошёл, тут же затоптал пол в коридоре. Верка промолчала и включила свет.

- Вспомни, зачем ты сюда приехал? - довольно резко приказала она.

В чёрном подряснике и помятой суконной скуфье он сидел на кровати и тут же поднялся, как только Карась и Верка вошли в комнату. Лет двадцати двух или двадцати трёх, среднего роста, глазастый, чёрная реденькая кудель покрывает подбородок и щёки.

- Это и есть твой клиент? Тот о котором ты говорила в пельменной, - Карась отпрянул всё ещё не веря своим глазам.

Верка ткнула брата в бок и сказала гневным голосом:

- Это не клиент, это Савелий - он мой наречённый.

- Чего? - Илюшка так и прыснул со смеху

- Не веди себя как идиот! Так ты вспомнил зачем сюда приехал? - повторила свой вопрос Верка."

"- Куда сюда? - не понял Карась.

- В Печоры, чёрт тебя раздери. Куда же ещё . Зачем ты попёрся в эту глухомань? Когда мог бы поехать ко мне в Ленинград. Ну же.

Карась словно очнулся и уставился на сестру:

- Я поехал к Шершню, потому что он сказал…

- Он рассказывал об иконе которую можно продать за огромные деньги. Так?

- Так, но икона ведь сгорела, так Шершень сказал.

- Икона не сгорела, - тихим, но довольно уверенным голосом заявил монах.

Илюха поморщился:

- Откуда знаешь? Где ты вообще откопала этого козлобородого? Гони его к чёрту, пока ему шею не свернул.

Заткнись! - Верка отвесила брату увесистую оплеуху.

- Кончай граблями размахивать, ещё раз прикоснёшься ко мне, - заорал Илюшка, надув щёки.

- И что, что ты мне сделаешь? - в глазах женщины просматривалась презрение.

- Уйду, вот что.

- Никуда ты не уйдёшь, потому что некуда тебе идти, поэтому садись и слушай, что мы будем делать. Савелий рассказывай.

Монашек сладенько улыбнулся Верке и заговорил.

Андрес Янович на некоторое время замолчал, набил очередную трубку, но не стал раскуривать, а положил на стол. Он выглядел таким величественным, что ни Настя ни Веня, не решались больше его перебивать. Андрес Янович пожевал мундштук своей трубки, и как бы нехотя, продолжил:

- Я не стану останавливаться на том, как Верка познакомилась с молодым монахом и тот влюбился в неё и потерял голову. Савелий был одним из многих, кто помимо архимандритов Феофана, знал про то, что икона не сгорела и рассказал о ней Верке.