Крестовский душегуб

- На цифры смотри, почерк цвет чернил.

- Ну по почеркам я не спец, а вот чернила, вроде единицы немного светлее.

- Всё, возвращайся в управление, жди моего звонка, - сухо процедил Зверев и повесил трубку.

Когда спустя тридцать минут дежурный автомобиль управления со скрипом остановился возле дома номер два по улице Полтавской, там уже собралась толпа. Возле самой калитки дома номер два стояла карета скорой помощи, а санитары выносили из дома накрытое простыней тело.

Зверев подбежал, от толкнул кого-то и сорвал простыню с лица убитой женщины.

- Подвиньтесь милиция, - крикнул он с надрывом.

На носилках лежала женщина лет сорока пяти, довольно крепкая на вид, лицо жертвы уже начало и сидеть на нём застыла гримаса не столько страха, сколько удивления.

- Девушка здесь должна была быть, девушка! в отчаянии воскликнул Зверев."

"- Это Алевтина, хозяйка дома, - пояснила одна из стоявших неподалеку женщин, - а девчонку уже увезли, такая молодая и на тебе, сердечко подвело. Что за напасть? Всё понимаю, но чтобы сразу у двоих, вот так.

Зверев уже не слышал рассуждения соседки Алевтины Артюховой, он сел на лавку, согнулся и стиснув голову руками, не громко застонал.

Глава 3, в которой Зверев высказывает свои соображения по поводу главных подозреваемых

Проводить Настю в последний путь пришло едва ли не всё управление. Моросил дождь, все прятались под зонтами, венки приходилось придерживать, чтобы их не унесло ветром. С последним словом выступили Корнев и Игнатов - начальник криминалистического отдела. Выступал Боря Штыря от лица коллег. Все хвалили Настю, называли настоящим мастером своего дела. Юлия Кравченко и Эмилия Эдуардовна вытирали платочками слёзы. Во время похорон Зверев держался обособленно, стоял чуть в стороне и за всё время ни разу не закурил он смотрел то на Шувалова, то на Славена, прокручивал в голове последние слова Насти, услышанные им по телефону.

Когда Костин подошёл к Звереву и попытался что-то сказать, то тут же услышал довольно грубое, - Отстань и отошёл в сторону.

На поминки Зверев тоже не пошёл. Когда оркестр заиграл похоронный марш, Зверев отвернулся и пошёл меж могил в сторону ворот. Он не прихватил с собой зонт, промок насквозь пока шёл на трамвайную остановку. Всю дорогу он был сдержан, но придя домой, дал себе волю. Утерев ладонью повлажневшие глаза, Зверев поставил перед собой бутылку Столичной. Пил он не закусывая, много курил, и то и дело тер виски. Время от времени он вскакивал, метался из стороны в сторону, выкрикивал ругательства и бил себя кулаком по лбу. Он думал о том, что случилось в доме Алевтины Артюховой. Вписанная в адрес цифра, Веня, явившийся совершенно не туда куда было нужно и голос убийцы в телефонной трубке. Картина преступления вырисовывалось сама собой.