Крестовский душегуб

Стильный пиджак, довольно помятый и сшитый по последней моде, широкие брюки и модные туфли на шнуровке выдавали его явно непролетарское происхождение. Рубашка и немного расслабленный жёлтый галстук в горошек опять же смотрелись неплохо, хотя, как и всё прочее одеяние Болеслава Яновича, тоже выглядели несвежими. На шее мужчины висел белый шёлковый платок, в одной руке Ковальского дымилась истлевшая до самого мундштука папироса, в другой он держал видимо давно уже опустевшую кружку из-под пива. Охватившей накануне Зверева гордости за умение отбивать жён у писаных красавцев у него почему-то тут же поубавилось.

Безусловно, когда-то безупречное лицо Ритиного муженька сейчас выглядело одутловатым и опухшим. Капилляры на носу и щеках местами полопались. Немытые по крайней мере пару недель волосы и опустошённый взгляд добавляли в этот печальный образ ещё больше негатива. Перед Ковальским на столе красовались голова и ободранный хребет закопченного леща, несколько измятых бумажных салфеток и забитая окурками пепельница. На скатерти и на брюках мужчины, равно как и повсюду под столом снежинками искрилась серебристо-жёлтая рыбья чешуя.

«Да уж… найти тебя оказалось не так уж и сложно, вельможный пан Бореслав Янович», – усмехнулся про себя Зверев и подсел за столик к Ковальскому.

Тот встрепенулся, выпрямился и, вскинув голову, довольно пафосно поинтересовался:

– Чем обязан?

– Разговор имеется! – грубо ответил Зверев.

Словно вдруг что-то вспомнив, Ковальский вдруг съёжился. Вся его бравада моментально куда-то улетучилась. Он побледнел, шмыгнул носом и плаксиво промямлил:

– Вы насчёт денег? – Ковальского трясло, его язык слегка заплетался.

– Не совсем! – уклончиво ответил Зверев.

– То есть вы не от Артура?

– Нет! Я не от Артура!

Ковальский снова выпрямился и придал своему помятому лицу оскорблено-удивлённый вид.

– Тогда ещё раз повторюсь! Чем обязан… товарищ?

- Товарищ прежде всего я хочу знать где твоя дочь, - Зверев решил играть в открытую.

- Что? Где? Кто? Какая ещё дочь? - Болислав Янович начал бледнеть. Ковальский замотал головой, словно желая таким образом поскорее прийти в себя, и хотя бы немного протрезветь.

«похоже дело дрянь», - подумал Зверев, - « про девочку он ничего не знает.

Это плохо, однако ему, судя по всему на неё не плевать, а значит не будет юлить».

- Ты что же, забыл имя дочери? - Ковальский дернулся, едва не опрокинув стоявшую перед ним кружку.

- Роза, моя милая розочка, что с ней?

- Твоя жена решила, что девочка с тобой.

- Рита? Рита решила, что Роза со мной? Что за чушь?

« теперь я понимаю что это чушь», - пробубнил Зверев себе под нос.

- Твоя дочь исчезла два дня назад. - продолжил он с нажимом. – Ты должен не медленно все рассказать.