Крестовский треугольник

— Не буду я ничего рассказывать! Тем более ему!

Андрей молча показал на себя руками и, удивлённо вскинув брови, в полном непонимании замотал головой. Роман, глядя на него, округлил глаза и пожал плечами. Эта пантомима была красноречивей всяких слов. Оба не понимали, что происходит с Санькой.

— Санечка, ну выйди, пожалуйста, я очень беспокоюсь за тебя! — Роман снова посмотрел на Андрея и тихо спросил: — И давно он там сидит?

— Два часа как!

Мужчина с силой ударил в дверь плечом.

— Санька, если ты сейчас же не откроешь, я выломаю дверь!

— Не надо! Я открою, но только пусть он уйдёт!

— Кто он?

— Твой этот… Андрей! — отец услышал, как Санька зарыдал с новой силой.

— Андрюша, я прошу тебя! Я умоляю, погуляй минут двадцать, пока я тут не разберусь.

— Ладно, если что, я на трубе, — парень накинул куртку и вышел из квартиры.

— Всё! Андрей ушёл! Открывай!

Дверной замок щёлкнул. В дверях стоял зарёванный Санька.

— Ну, сын! — Роман, прижимая к себе, обнял его за плечи. — Что у тебя стряслось? Ты же мне расскажешь? Будешь чай?

— Да, — едва шевеля губами, прошептал Саня.

Мужчина подошёл к кухонному столу и включил чайник.

Затем, открыв дверцу шкафа, достал две белые кружки. Чайник зашумел, зашкворчал и через минуту, отзываясь коротким звонком, оповестил, что вода вскипела. Налив в кружки кипяток, Роман бросил в каждую по пакетику заварки и поставил одну из них на стол перед Санькой.

— Спасибо, — пробубнил тот, вытирая распухший нос тыльной стороной ладони.

— Так что тут произошло? Андрей сказал что…

— Папочка, миленький! — Роман вздрогнул от резкого звонкого голоса. — Давай выгоним его! Не нужен он тебе! Давай будем вдвоём жить, только ты и я! Ведь он же не нужен тебе, правда, не нужен?!

В детских глазах было столько боли и отчаяния, что Роману вдруг стало не по себе.

— Что на тебя нашло? Тебе что-то сказал тот мальчик?! Да?! — мужчина был взволнован. — Скажи мне, Саня, что он тебе сказал?!

По детским щекам снова покатились слёзы. Губы мелко задрожали.

— Санечка, не плачь! Спокойно расскажи, что случилось, — обуздав внезапно нахлынувшие эмоции, Роман прижал сына к себе и стал осторожно гладить по каштаново-рыжим непослушным волосам.

— Борька сказал, что вы с Андреем педики, — выдохнул Санька в отцовский джемпер.

Внутри у Романа похолодело, рухнув холодной глыбой куда-то вниз. — Папа, ведь вы же не педики? Ведь да?! Да?!

Роман вдруг понял, что не может взглянуть в эти полные слёз карие глаза. Он нервно сглотнул, и, уставившись в пространство, тихо сказал:

— Да, сын. Да.

— Пусть Андрей уедет к себе… пусть… — Санька снова заревел."

"Оттого, что произошло в этой комнате всего два часа назад, Романа прошиб холодный пот. Это его сегодня защищал Санька. Он бился с Борькой за честь их семьи. И Роман чувствует сейчас себя предателем.