Кристмас
Не лучшее место для встречи Нового года выбрали сотрудники небольшой коммерческой компании. Поселок, в котором они арендовали дом для проведения «корпоратива», давно пользуется дурной славой. Предупредить приезжих об опасности пытается участковый по фамилии Аникеев. Однако тех лишь забавляют местные «страшилки». Вскоре оказывается, что Аникеев никакой не участковый, а что-то вроде деревенского юродивого. Вслед за первой сорванной маской летят и другие: один из сотрудников фирмы оказывается насильником и убийцей, другой фанатиком идеи о сверхчеловеке, принесшем в жертву целую семью бомжей... Кто бы мог подумать, что в среде «офисного планктона» водятся хищники с таким оскалом. Чья-то смертельно холодная незримая рука методично обнажает истинную суть приезжих, но их изуродованные пороками гримасы – ничто в сравнении со зловещим ликом, который откроется последним. Здесь кончаются «страшилки» и начинается кошмар...
Я ничего не стал говорить Лене о ночном происшествии. Чего доброго, еще сочтет меня сумасшедшим. Это просто был страшный сон, и все.
Постепенно наша семья стала обзаводиться своим хозяйством. Куры, гуси, лошадь превратили нас в настоящих жителей деревни. Я чуть не забыл про двух коз. Козье молоко, чрезвычайно полезное и жирное, за пару месяцев позволило нашей любимой Верочке обзавестись здоровым румянцем. Мне стало казаться, что я родился и вырос в здешних местах, а город стал таким же абстрактным понятием, как Луна или Марс. Участковый Аникеев заезжал к нам чуть ли не каждый день, и мы с ним подолгу беседовали о здешних местах, обсуждали наиболее интересные материалы из его архива.
Говорят, что, когда слишком везет, это не к добру. У нас получалось буквально все. Случайно, по дешевке, купили сортовые семена подсолнечника, в соседней Алексеевке нашлись наемные рабочие и даже бывший агроном. Из кредита действительно удалось выкроить сумму, достаточную для первоначального курса лечения, и я устроил жену в кардиологический стационар сроком на один месяц. Веру оставлять одну не хотелось. Можно было отправить девочку к моим родителям в город, но ее астма там только обострилась бы. Рабочие порекомендовали мне одну старуху из Алексеевки, которая за небольшую плату могла бы проводить время с дочкой. Я не раздумывал ни секунды.
Моя «шестерка» остановилась около маленькой опрятной избы с голубенькими ставеньками. Изба буквально утопала в роскошных кустах сирени: белой, бордовой и традиционно сиреневой. Ее пьянящий аромат заливал все вокруг. В прозрачном воздухе, наполненном солнечным теплом, сновали пчелы. Я зашел во дворик, и голова закружилась от буйства цветущих яблонь. Где-то тарахтел трактор, а буквально около избы, несмотря на то, что уже близился полдень, выводил свои трели соловей.
Затявкала маленькая лохматая дворняжка, и во двор на шум вышла невысокая старушка в белом платке. Она загнала песика в конуру и вопросительно посмотрела на меня добрыми умными глазами.
Я поздоровался и в двух словах изложил цель моего визита. Бабушка посмотрела на машину, в которой сидела дочка, и сказала:
– Зови сюда свою дочурку, пусть побегает в саду. Ну а мы с тобой давай пройдем в избу, в ногах правды нет.
В доме было прохладно. Я разулся и прошел по разноцветному коврику к столу. Бабушка, ставя чайник на керосинку и заметив, как я поежился, сказала:
– Печку ленюсь подтапливать, вот и зябко. Я-то привычная, а в конце мая всегда заморозки.
Она зачерпнула с керамической плошки, покрытой паутинками старости, горсточку ирисок, вынесла Верочке и вернулась. Потом открыла буфет, достала баночку варенья, налила его в блюдце и поставила фарфоровые чашки с яркими цветами.














