Крючок для пираньи

Злиться на белозубого детинушку, словно сошедшего с плакатов сталинского времени, глупо — он не виноват, всего-навсего заставили играть не в своей команде и не в своей роли…

Потом, сидя на жестковатой койке, он без всякого желания, не чувствуя вкуса, заталкивал в рот шоколад, полагавшийся после погружения, машинально хлебал горячий чай. Наскоро приняв душ — душевая здесь была неплоха, — тщательно застегнулся и вышел на палубу.

Там работали — методично и умело. С мертвеца давно уже сняли разрезанный гидрокостюм, матрос под присмотром Степана Ильича возился с аквалангом покойника, а над бывшим хозяином акваланга сидели на корточках несколько человек.

Мазур подошел. Не было ни отвращения, ни особого всплеска эмоций. Слишком давно успел усвоить — однажды и тебя могут поднять вот так. Если вообще поднимут…

При дневном свете немного попорченный рыбами труп выглядел вовсе уж неприглядно, но Даша рассматривала его с отрешенным спокойствием профессионала. Мазур расслышал, как она спросила:

— Хоть что-то можно сказать уже сейчас?

Доктор с тем же отрешенным спокойствием взял обеими руками голову мертвеца, покачал.

Пожал плечами:

— Шейные позвонки целы. Видимых ранений и травм нет. Кроме бедра. Видите? Разрез глубокий, неправильный, сиречь для ножа или иного режущего инструмента не характерный…

— Ну, это понятно, — пожала она плечами. — Откуда там, внизу, хулиганы с ножами?

Чересчур ровный был у нее тон. Чересчур искренний. Кацуба украдкой смотрел на нее знакомым Мазуру взглядом — волк на охоте, гончак взял след…

— Там, внизу, торчали кое-какие острые обломки, — громко сказал Мазур, подходя.

Она подняла глаза, потом встала:

— А конкретнее?

— Несколько дыр в переборках, обломанный ствол пальмы, — сказал Мазур.

 — Острых, режущих поверхностей хватало. А ведь он, вполне возможно, мог получить травму где-то в других каютах, зашел поглубже, куда я еще не заглядывал…

— Простите, но я в самом деле не вполне понимаю, куда вы клоните, — сказала Даша. — Не разбираюсь в таких тонкостях…

— Ну, это просто, — сказал он. — Понимаете, под водой сильно понижается чувствительность к прикосновениям. А к боли исчезает почти совсем. Сталкивался я с подобными случаями… Человек, работая на ограниченном пространстве, посреди режущих поверхностей, глубоко поранил бедро.

Началось обильное кровотечение, сначала он не заметил, но когда потерял много крови, ощутил слабость, головокружение, запаниковал, вполне возможно, заметался, потерял ориентацию, при этом слабел и слабел. Потерял сознание, выронил загубник, захлебнулся… Версия сметана на живую нитку, но, поверьте моему опыту, на основании того, что мы здесь имеем, другого вывода сделать и нельзя.