Крючок для пираньи

— Джин… — задумчиво произнес Мазур. — Имя красивое, но вам, по-моему, больше подходит «Джен». Сам не знаю, отчего мне это в голову взбрело…

— А вы?

— Простите?

— А вас каким ветром сюда занесло?

«Девочка слегка опамятовалась, — понял Мазур. — Она всегда была не из робких. Не похоже, чтобы боялась. Удивлена, конечно, в меру ошарашена, но страха не просматривается… Легально здесь, выходит? Но какого черта тут понадобилось ФБР?»

— Я здесь работаю, — сказал он. — На гидрографическом судне.

— А можно узнать, как вас зовут?

— Микушевич, — сказал он.

— Это имя или фамилия?

— Фамилия, — сказал Мазур. — А имя— Владимир.

— Владимир… — задумчиво произнесла она. — Имя красивое, но вам, по-моему, больше подходит «Кирилл». Сама не знаю, отчего мне это в голову взбрело…

— Вот теперь я вижу, что напрасно решил, будто у вас какие-то проблемы… — ухмыльнулся Мазур. — Но сначала…

Его довольно бесцеремонно похлопали по плечу. Сердито обернувшись, Мазур увидел мрачно-грозного милицейского лейтенанта. Обнаружил, что Кацуба, стоя, расплачивается с официанткой.

— В чем дело? — спросил Мазур, отнюдь не возрадовавшийся появлению нового лица — беседа начинала принимать интересный оборот.

— Гражданин Микушевич?

— Ну.

— Пройдемте.

— Куда?

— Пройдемте, — веско повторил лейтенант свою магическую формулу. — Вон, начальник ваш уже собрался…

— Извините, мисс Бейкер, — сказал Мазур насколько мог непринужденно. — У меня внезапно обнаружились срочные дела… но я надеюсь, мы еще увидимся?

Она холодно кивнула с видом английской королевы, к которой в окно Букингемского дворца заглянули два ханыги и принялись просить штопор:

— Возможно, мистер Микушевич…

…Насильственная смерть всегда нелепа и тягостна.

Особенно когда она внезапно настигает тех, кого ты час назад видел живым и веселым. Тут уж душа переворачивается вовсе мучительно…

Они так и лежали рядышком на грязноватом брезенте, который кто-то догадался подстелить на бетонный пол морга, — Света, чьей настоящей фамилии Мазур так и не знал, в распахнутом модном плаще, вишневом платье и пестром шарфике, и здоровяк Гриша-Нептун, на которого людям непривычным лучше было не смотреть, — попавшая в затылок пуля проделала выходное отверстие пониже глаз… Лицо Светы, удивительно спокойное — так бывает с настигнутыми пулей неожиданно и умершими мгновенно, — оказалось нетронутым, ей прилетело под левую лопатку, в сердце, и на вишневом пятно крови казалось попросту темным.

— Ну, и какие у вас будут соображения? — начальник местного угро, тот самый здоровенный капитан Жечкин, уставился на Кацубу без всякой приязни.