Крючок для пираньи

На сей раз изображать беззаботных гуляк посреди обширной немощеной площади им было сложнее, и они, видимо, не измыслив ничего лучшего, притворились, что тоже ужасно заинтересовались памятником архитектуры — один даже показывал напарнику на крест и, судя по оживленной, деланой жестикуляции, пытался что-то объяснять, искусствовед хренов.

Вновь оказались на площади, окаймленной четырьмя зданиями-монстрами, где нелепо торчал пустой постамент и болтался в вышине официальный триколор, выцветший до того, что превратился в штандарт неизвестной державы. Шпики не отставали."

"Завернули в небольшой магазинчик, где причудливо смешались парочка книжных полок, стеклянная витрина со съестным и прилавок, снабженный горделивой табличкой: SOUVENIRS-ANTIQVAR. Где оказались единственными потенциальными покупателями — шпики в магазин не пошли, но видно было в запыленное окно, что торчат поодаль.

Антиквариат был представлен полудюжиной военных фуражек советского образца, без разлапистого орелика, кучкой разномастных монет, несколькими крохотными бюстиками Ленина и тому подобной ерундой. Впрочем, Мазур чисто случайно углядел и кое-что стоящее. Кликнул мгновенно оживившуюся продавщицу, явно не избалованную наплывом ценителей антиквариата.

Кацуба смотрел через плечо, пока Мазур вертел в руках вынутый из ножен морской кортик.

Подержал ножны с затертыми, едва различимыми изображениями якоря и корабля.

— Старинный? Нет, вон совдеповский герб на ручке…

— Сталинский, — сказал Мазур. — Однозначно.

— А из чего видно?

Мазур показал ему желтую рукоятку:

— С сорок восьмого года начали ставить кнопку-держалку. А поскольку ее тут нет, значит, выпущен до сорок восьмого. Вот и вся премудрость.

Он с нешуточным сожалением сунул кортик в потертые ножны, покачал на ладони. Вещь была качественная. Советские кортики времен поры Брежнева, если откровенно — дерьмо собачье. Разве что златоустовские с большой натяжкой можно назвать хорошими, но попадались они редко. Пластмасса рукоятки, такое впечатление, делалась из переплавленных зубных щеток — крошилась и ломалась от любого удара. Остальные детали — из поганенькой мягкой меди, которую можно поцарапать чуть ли не спичкой, да вдобавок перекладина крохотная, и одна ее половинка выгнута так, что кортик практически невозможно держать в руке.

Зато сталинский, как бы к Иосифу Виссарионовичу ни относиться, — совсем другое дело. Рукоять из прочного эбонита и надежной латуни сама ложится в руку. А в общем, морские кортики советских времен — почти точная копия старинного русского наградного образца 1803 года…

— Да покупай, чего там, — сказал Кацуба. — Ишь, глаза разгорелись. Контора стерпит, командировочные несчитаные.