Кровь на опавшей листве
Дима Галицкий — простой парень, ставший начальником полиции в загадочном городке Караваеве, управляет которым загадочный Институт, чьи сотрудники очень уж сильно напоминают сказочных персонажей. Вот и наступила осень, скоро полетят белые мухи, а дела его так и не сдвинулись с мертвой точки, где искать пропавшего директора Института, никто не знает, а время то утекает, словно вода сквозь пальцы. Да еще и убийство это... Подруга влипла в мутную историю... Сумеет ли наш герой справиться?
— Мне деньги не нужны, на хлеб я всегда заработать могу, шмотки сама себе шью, жилье меня вполне устраивает и то, что Институт дает. Комната, так комната. Давали бы только спальный мешок и место в коридоре, меня бы и это устроило, главное место, куда машинку поставить, да деньги на сырье. Мне не надо ничего, я ни от кого не завишу и сплю исключительно с теми, с кем захочу. С Костей не хочу, хотя он и подкатывал не раз. Ну и вообще, я если честно, не знаю сколько у меня на счету денег, но скорее всего очень много. Так что, рухни завтра Институт, я не пропаду, и тех, кто мне дорог, в беде не оставлю.
— А тех, кто не дорог? — Грустно улыбнулся я. — Ну вот потеряет Институт источник дохода и что делать тем, кто тут живет, но не пригодился во внешнем мире? Тех, кто обитает на нижних уровнях? Тварей из темного леса?
— Нууу. — Марья погладила меня по щеке. — Дим! А вот смотри, в Африке, дети умирают от голода, почему ты их не спасаешь?
— Потому что не могу. — Логично ответил я. — Моих сил не хватает, чтобы спасти весь мир.
— Вот и моих тоже не хватит. — Марья склонилась ко мне так, что пряди ее волос защекотали мне лицо, ее горячее дыхание коснулось моих губ.
— Не стоит вообще никаких благодарностей. — Перебил я ее. — Знаешь, самое странное, что я бы сделал то же самое для любого, даже ради Златы. — Марья не сумела скрыть ехидную усмешку давая понять, что она в курсе всех местных сплетен. — Не знаю, что со мной произошло, я никогда не был героем, может быть то, что я точно знаю, что умру следующей весной, но рисковать жизнью ради кого-то стало нормой, что ли…
— Но рискнул ты ею ради меня! Мой герой.














