Кровь и честь

Он вдруг подумал, что убийца стоит прямо за дверью и только и дожидается, когда человек, которого он поджидает, совершит какой-нибудь просчет. Актер решил не думать об этом, а что-то немедленно предпринять, пока присутствие духа и вовсе не покинуло его. Крепко сжав рукоять меча, он пинком распахнул дверь и влетел в спальню."

"Большая собака, стоявшая возле кровати, с удивлением уставилась на нарушившего ее уединение человека. Она сперва попятилась было, но потом остановилась и миролюбиво завиляла хвостом. Джордан оглядел комнату, но никого больше в ней не увидел. Он убрал меч и, грустно улыбнувшись, покачал головой. Какую панику он поднял из-за любимой собачки принца… определенно, у него развивается мания преследования. Актер медленно направился к собаке, бормоча что-то ободряющее себе под нос. Собака смотрела на человека несколько секунд, склонив голову, а потом бросилась к нему, отчаянно виляя хвостом.

Джордан присел на краешек кровати и стал с удовольствием гладить собаку, которая, забравшись передними лапами к нему на колени, не обнаруживала никакого намерения уходить. Джордан наболтал всякой чепухи, вроде того, что пес отличный парень и все такое, животное благодарно трясло ушами в ответ. Отличный породистый пес выглядел совершенно счастливым, хотя разве можно угадать, что на уме у бладхаунда? При ближайшем рассмотрении Джордан решил, что первое впечатление оказалось скорее обманчивым. Никогда актеру не приходилось видеть столь грустных глаз, как у этой собаки. Собака, по всей видимости, была настолько же хорошо выдрессирована, как и дружелюбна, поэтому-то она и не кинулась к вошедшему сразу. Отношение Джордана к Виктору немного улучшилось. Человек, который любит такое животное, не может быть совсем уж плохим. Жаль, что никому не пришло в голову предупредить Джордана о собаке… Он нагнулся над животным, и оно положило голову так, чтобы человеку было удобнее потрепать его за ушами.

Джордан рассматривал убранство своей спальни. Ничего более роскошного с тех пор, как ему случилось зарабатывать себе на ужин пением в первоклассном борделе в Хаб-Сити, Джордан никогда не видел. Нельзя отрицать, что устроено все было удобно, очень удобно, но при этом выглядело вычурно и, конечно же, совершенно безвкусно. Все убранство спальни, казалось, специально было подобрано таким образом, чтобы будить в находящихся здесь людях чувственность. Обувь тонула в глубоком пушистом ковре, а кровать оказалась удивительно мягкой, сидеть на ней было все равно что на облаке. Джордан засомневался даже, сумеет ли он выбраться из этой постели, так глубоко он в нее провалился. Мебель и прочие предметы обстановки не гармонировали друг с другом, но Джордан уже начал привыкать к этому.