Кровь нерожденных

Выстрел был негромким, но после него в аэропорту стало смертельно тихо. Толпа расступилась. Вейс уже лежал на полу с заломленными за спину руками в наручниках, а присевший на корточки оперативник обыскивал его.

Кротов видел перед собой только бледное, застывшее лицо Лены, огромные серые глаза. Она молча уткнулась русой головой ему в грудь. Чей-то незнакомый голос произнес рядом:

– Врача! Срочно вызовите врача!

И только тогда Кротов почувствовал острую боль в левой ноге.

– Ранение сквозное, кость не задета, – сообщил молодой жизнерадостный врач, накладывая Кротову давящую повязку в медпункте аэропорта, – до свадьбы заживет! Возьмите на память. – Он протянул на ладони маленькую продолговатую пулю.

Глава двадцать седьмая"

"Первое марта, первый день весны, был морозным и солнечным. Весной еще не пахло, а до лета казалось совсем далеко.

Живот у Лены стал таким большим, что ни одно пальто не застегивалось, поэтому весь февраль пришлось ходить в необъятной пуховой куртке Кротова, в которой Лена казалась себе бочкой.

– Тяжело быть толстой, – жаловалась она, – тяжело и некрасиво.

– Очень красиво! – возражал Кротов.

В субботу первого марта они решили поехать в Серебряный Бор, погулять, подышать чистым сосновым воздухом.

Они шли не спеша по расчищенной дорожке и молчали. Им нравилось молчать вместе, слушать тишину, скрип утоптанного снега под ногами и шорох легких белых комьев, срывающихся иногда с сосновых веток.

Внезапно Лена остановилась и сказала:

– Все. Пошли назад, к машине.

– Что случилось? – испугался Кротов.

– В роддом надо ехать.

Тяжело усевшись на заднее сиденье, она пробормотала сквозь зубы:

– Только не гони слишком, будет обидно, если сейчас врежемся. И не пугайся, я могу заорать. Я, конечно, постараюсь не орать, но очень больно.

– Леночка, ты кричи, если хочешь, не сдерживайся.

Притормозив у троллейбусной остановки, Кротов спросил у юной зябнущей парочки:

– Ребята, где здесь ближайший роддом?

– Кажется, на Салям Адиля, там больница. К Беговой езжайте.

– Сережа, ты умеешь принимать роды? – спросила Лена, когда они переехали через мост.

– Не знаю. Не пробовал.

– Ну вот. Надо было выходить замуж за американского полицейского. Их этому учат.

Нянечке, вынесшей свернутую Ленину одежду, Кротов сунул десять тысяч.

– Ой, да ладно вам, – смутилась та, быстро пряча деньги в карман, – езжайте домой, что вам здесь сидеть? По телефону позвоните, вам все скажут. Есть у вас наш телефон?

– Телефон? А, нет. Я не знаю…

Нянечка нацарапала номер на клочке бумаги и протянула Кротову:

– Ну, что вы стоите-то? Езжайте домой, на вас же лица нет.

– А вы не знаете, долго еще… осталось?

– Вашей-то? Нет, вашей недолго. Минут сорок, час от силы.