Кровь нерожденных

Быстро, я сказал!

Глаза Коляна испуганно перебегали с Водилы на Ржавого:

– Зачем вы ее замочили? Что теперь делать?

– Делай что говорю, придурок. Неси простыню!

– А где? – Колян никак не мог опомниться.

Водила вбежал в комнату, вытянул простыню из незастланной постели Зои Генриховны, аккуратно расправил сверху одеяло.

– Носилки давай. Подняли. Положили, – командовал Ржавый.

– Что? Куда? – бормотал Колян, помогая укладывать тело на носилки.

Сорвав с крючка кухонное полотенце, Ржавый быстрым движением вытер кровь с лица покойницы, затем стер несколько небольших кровавых пятен с линолеума. Полотенце он подпихнул под простыню, которой до подбородка было закрыто тело.

Окинув кухню придирчивым взглядом, Ржавый спокойно сказал:

– Все, братва. Быстро линяем.

Они вышли, легко подхватив носилки, захлопнули двери и стали спокойно ждать грузовой лифт. Если теперь кто-нибудь их увидит – они бригада «скорой», приехали по вызову, женщине плохо стало, забирают ее в больницу, очень спешат. Кому в голову придет усомниться?

* * *Лена гуляла с Пиней уже почти час. Пес разыгрался, никак не хотел идти домой. Наконец он дал пристегнуть поводок. Лена решила сначала зайти в гастроном, который находился через дорогу, купить какой-нибудь еды, потом вернуться, позавтракать, покормить Пиню.

Она стояла в небольшой очереди к кассе и смотрела сквозь стекло на Шмитовский проезд. Здесь еще ходили трамваи, которых в Москве уже почти не осталось. Трамвай лениво прозвенел, постоял на остановке, тронулся. Сразу за ним Лена увидела «скорую».

– Девушка, говорите, – услышала она, как сквозь вату, голос кассирши, – пришли в магазин с собакой, да еще очередь задерживаете!

Пока Лена шла к подъезду с пакетом еды, пока поднималась на лифте, открывала дверь, она повторяла себе: «Прекрати, успокойся. Так можно сойти с ума. Мало ли „скорых“ в Москве?»

Зои Генриховны дома не было. Пиня повел себя очень странно: залаял, заскулил, забегал по квартире, то и дело останавливаясь на кухне, возбужденно обнюхивая пол и протяжно воя. Он поднимал длинную морду вверх, закрывал глаза, издавал утробные собачьи трели.

Лена решила, что пес так взвинчен после долгого общения с пуделихой Кларой. Она зажарила яичницу для себя и для него, бросила в его миску вдобавок к яичнице несколько кусков колбасы, потом опустила пакетик чая «Липтон» в кружку с кипятком и позвонила на работу, секретарше Кате.

– Значит, так, – затараторила Катя, – твои билеты уже у меня. Летишь ты в среду, в двадцать два тридцать, обратный билет с открытой датой, но шеф сказал, у тебя не больше двух недель. Он тебя ждет сегодня для разговора, напридумывал для тебя кучу дел в Нью-Йорке.