Кровь нерожденных

Это оказалось делом несложным: мать поселилась в Бирюлеве у своего давнишнего хахаля-собутыльника Тимошки, где спилась с ним вместе окончательно и бесповоротно.

Свету она даже не узнала сначала, смотрела на нее мутными, бессмысленными глазами, бормотала что-то нечленораздельное, а узнав, забилась в пьяной истерике, полезла на дочь с кулаками.

Так ничего и не выяснив, Света вышла из вонючей Тимошкиной норы, села на лавочку и закурила. Сколько сил и нервов потратила она, вытягивая за уши мать из пьянства! Два года назад, перед тем как уйти в Кунцевскую школу, она почти добилась успеха.

Энтузиаст-нарколог, у которого мать после мучительных уговоров согласилась пройти курс лечения, с жаром уверял, что его новый метод дает стопроцентную гарантию.

Она тогда объяснила матери, что на два года уезжает за границу – нашла хорошую работу. Мать поклялась, что к Светиному возвращению все будет позади, даже умудрилась опять устроиться продавщицей в универмаг – годом раньше ее выгнали оттуда за пьянство. Света уехала из дома с более или менее спокойной душой.

Сейчас она чувствовала себя виноватой, хотя понимала: можно жизнь положить, вытягивая человека из этого болота.

Все бесполезно, особенно если пьет женщина…

Конечно, квартиру она вернет и еще раз попытается спасти мать. Однако сейчас надо было где-то переночевать. Идти было некуда, и Света решилась позвонить Андрею Ивановичу.

– Ты умница, что не обратилась в милицию, – сказал он, выслушав ее по телефону, – приезжай, что-нибудь придумаем. – И он продиктовал ей свой домашний адрес.

Через два часа молчаливый шофер отвез Свету в тихий дачный поселок неподалеку от Москвы, где на маленькой казенной даче с ванной и телефоном она прожила в одиночестве несколько дней.

Чья была эта дача, Света так и не узнала – спросить не решилась, а Андрей Иванович не объяснил. Только сказал на прощание:

– Отдыхай, ни о чем не думай. В твоих проблемах мы разберемся. Ты должна быть спокойной и отдохнувшей, когда приступишь к работе."

"Через неделю квартира была свободна от кавказца, паспортистка районного отделения милиции и пара работников жэка находились под следствием, а Светина мать лежала в хорошей клинике, где алкоголиков лечили мягкими, но эффективными методами.

Свету удивило только одно: в процессе над квартирными мошенниками она не участвовала ни как потерпевшая, ни как свидетельница.

Впрочем, скоро она приступила к работе и почти перестала чему-либо удивляться.

Наружным наблюдением Свете приходилось заниматься редко, хотя Андрей Иванович говорил, что она просто создана для наружки. И на этот раз, давая задание вести Амалию Петровну Зотову, вздохнул:

– Расходую лучшие свои силы на глупую бабу.