Кровь нерожденных

 – Она рассмеялась, глядя ему в глаза. – У тебя какая по счету жена? Восьмая? Десятая? И ребенок есть, мальчик, полгодика. Вот и успокойся, остановись наконец. Живи с женой, воспитывай сына и кончай беситься.

– Но я не люблю жену…

– А женился зачем? Все, Юра, хватит. Мне надо идти, меня тетя ждет.

Она встала, подозвала собаку, пристегнула поводок и направилась к выходу в переулок.

– Лена! – позвал он тихо.

Она чуть замедлила шаг и оглянулась.

– Ты ведь любишь меня. Ты будешь потом жалеть.

Не ответив ни слова, Лена ушла.

Это было три месяца назад.

Только начинался август, а казалось – уже глубокая осень. Было холодно, и моросил дождь. Бубенцов помнил, что на Лене были узкие бледно-голубые джинсы и свободный бежевый свитер. Длинные темно-русые волосы слегка курчавились от мелкого дождя.

Да, был август, и шел дождь. А теперь ноябрь, на небе ни облачка, и светит яркое утреннее солнце.

«Как странно», – подумал Бубенцов и посмотрел на часы. После его звонка прошло двадцать минут. Он достал сигарету, но закурить не успел.

Прямо на него по засыпанной битым кирпичом дорожке шла женщина.

На ней были узкие бледно-голубые джинсы, свободная бежевая куртка и большие темные очки. Распущенные темно-русые волосы развевались по ветру. Солнце светило ей в спину, четко очерчивая тонкий прямой силуэт и не давая разглядеть лица.

Вдруг он почувствовал – если она подойдет чуть ближе, снимет темные очки, скажет хоть слово, он уже ни за что не выстрелит. И тогда ему конец. Его найдут везде, достанут из-под земли и убьют, не слушая оправданий.

Она сделала еще шаг, и он выстрелил.

Раздался тихий хлопок. Несколько ворон в панике сорвались с забора.

В голове зазвучал мерзкий металлический визг, будто огромная пружина, сжатая до предела глубоко внутри его, вдруг мгновенно распрямилась и быстро, мелко задрожала.

По тому, как она упала, Бубенцов понял – в контрольном выстреле не было необходимости, но Колдун велел сделать все, как полагается.

Одним прыжком подскочив к убитой, Бубенцов остолбенел.

Темные очки слетели и валялись рядом.

Перед Бубенцовым лежала совершенно незнакомая девушка, не старше двадцати пяти лет. Она действительно была похожа на Лену Полянскую, но только издали.

Быстро оглядевшись, он втащил убитую в обломок бетонной трубы, на котором только что сидел. Ноги девушки, обутые в короткие замшевые сапожки, слегка подогнул, чтобы не было видно, и прислонил к одному концу трубы большой кусок фанеры, валявшийся поблизости. Другой конец он прикрыл короткой неотесанной доской, всадил занозу в левую ладонь, машинально выругался.

Доска упала, он не стал ее поправлять. Автоматически подумал, что сойдет и так, а время дорого.