Кровные враги

Но когда я попробовал дотронуться до нее… Он не выпустит нас отсюда живыми, Амброз. Я обрек тебя на гибель. Господи, я ведь не хотел впутывать тебя в эту историю!

— Знаю, Мартин, знаю. — Амброз пригладил другу волосы.

Они сидели молча, когда по каменным ступеням загрохотали чьи-то тяжелые шаги и в дверном замке загремел ключ. Вошел Таннер с факелом в руке, за ним следовали двое слуг Скорби, один из которых принес раскладной стул; затем появился слуга с подносом, на котором оказались хлеб, сыр и большой кувшин. Процессию замыкал Пол Скорби, он шествовал неторопливо, посвежевший и элегантный.

— Доброе утро, гости дорогие. Надеюсь, вы спали хорошо? — Он постоял в ожидании ответа.

— Сносно, учитывая обстоятельства, — ответил Амброз.

Слуга разложил стул, и Скорби устроился на нем возле двери.

— В таком случае вам пора поесть и согреть свою утробу хорошим элем. А пока вы будете трапезничать, я развлеку вас, рассказав, почему вы здесь и что вас ждет.

По знаку хозяина слуга поставил поднос с едой на пол и удалился. Мартин взглянул на угощение, затем перевел взгляд на Скорби.

— Если нам суждено сейчас умереть, то зачем переводить продукты?

Скорби склонил голову набок.

— Это от боли ты стал таким раздражительным? Или перепил вчера бренди? Или между вами произошла любовная размолвка? Вы не поссорились, голубки? Как видишь, я довольно наблюдателен. Сразу заметил, какие между вами нежные отношения. Полагаю, король точно так же относится к моей кузине Элис. Знаешь, Уэрдир, это и была твоя ошибка. Ты недооценил чары моей кузины. Хотя, впрочем, ты понятия не имеешь, что привлекательного находит в женщине мужчина. Разве не так?

— Вряд ли я единственный, кто удивился успеху твоей кузины у короля Эдуарда. Для большинства мужчин Элис не является идеалом красоты. Да и нрав у нее скверный.

Амброзу не понравилось, какой оборот принял разговор.

— Помолчи, Мартин. Лучше поешь. Тебе нельзя волноваться.

Мартин отмахнулся.

— Ты говоришь, Скорби, что твоя кузина сейчас на тебя сердится. Почему?

— А-а. Все потому, что я откладывал вашу смерть. Женщина не способна понять, что убийство — тоже искусство. Все равно что твоя музыка, дорогой Амброз. Сначала я убил Краунса, самого невиновного, — и для тебя, Мартин, и для моего тестя это была самая болезненная потеря. Я с восторгом наблюдал, как Гилберт Ридли тает прямо на глазах, терзаясь угрызениями совести. Затем, когда он совсем ослаб, я прикончил и его. Но, признаюсь, я тянул время и потому, что Кейт больше всего ненавидела тебя, Мартин. Она хотела, чтобы ты умер первым. В своих мольбах она становилась такой страстной. — Скорби прикрыл глаза и заулыбался, вспоминая.