Круиз с миллиардером

В туалете кафе, в которое мы зашли, я наконец смогла себя рассмотреть. Видок, надо сказать, был ещё тот. Джон выглядел даже получше. Если синяя футболка более-менее стала выглядеть прилично после того, как была оттёрта мокрыми ладонями, то белые шорты уже ничто не смогло бы спасти. Боюсь, даже стиральная машина тут не особо поможет. Попытка почистить их привела к ещё более удручающему виду.

Что ж, придётся пока побыть замарашкой.

Зато лицо я умыла, сумела как-то причесать волосы пятернёй и собрала в хвост.

Джон уже сделал заказ и теперь сидел, попивая холодное пиво прямо из горлышка.

– Я тоже хочу, – кивнула на запотевшую бутылку.

Кэлтон махнул официанту и показал на своё пиво. Тот понятливо кивнул.

– Ты как? – спросил, глядя мне в глаза, словно ожидал, что совру. И я отвела взгляд.

– Нормально, – это была полуправда.

Я уже пришла в себя после встречи с боевой испанкой и её тяжёлым супругом, но никак не могла прийти в себя от близости Джона. Она опьяняла, манила, обещала. Я надавала себе мысленных затрещин, чтобы привести себя в чувство. Мне сейчас никак нельзя раскисать. Нужно быть сильной.

Бабушка была права: если ты сможешь преодолеть себя, то преодолеешь всё, что угодно.

А как я могу показать Джону, что я не девушка на одну ночь, если только и мечтаю, чтобы он снова меня поцеловал? При этом рассчитываю явно на большее.

Официант принёс и мне пива. Я сделала большой глоток и закашлялась. Не ожидала, что оно окажется таким холодным и горьковатым. Откашлявшись, я сделала ещё глоток, уже осторожнее. Да, то, что надо после такого насыщенного утра.

На еду мы оба набросились, словно голодали несколько дней. Хватали обжаренные ломтики картофеля прямо руками и, обмакнув в соус, жадно поглощали. С бургером я расправилась минут за пять, Джону понадобилось немногим меньше времени.

И, лишь утолив первый голод, мы немного расслабились и заказали ещё по одной бутылке пива. Вот теперь было намного лучше.

– Расскажи о себе, – я заозиралась по сторонам, чтобы понять, кто это заговорил моим голосом. Но всё же была вынуждена признать, это я вдруг набралась храбрости и попросила Джона рассказать о себе.

«Ну вот что ты лезешь к нему, Горцева? Зачем ему с тобой откровенничать? Ты для него – никто. Так, возможнаягрелка в постель на время путешествия. Чтобы не скучно было».

– Мои родители умерли рано, я их почти не помню, – вдруг начал он, перебив мои пессимистические мысли. – Детство прошло сначала в приюте, потом были приёмные семьи. Я нигде не задерживался больше года. А когда мне исполнилось шестнадцать, и вовсе сбежал. Путешествовал автостопом, ночевал под мостами, перебивался случайными заработками.

Я слушала Джона, раскрыв рот.