Тьма после рассвета

Денег в доме Лихачевой нашли намного больше, чем в сарае. Намного больше, — с нажимом повторил он. — А ты же сам сказал, что деньги — твои. Я сперва подумал было, что это у вас уговор такой был с Хвощем: ему долю поменьше, тебе — побольше, это нормально, потому что дело не он ставил, мозги не он напрягал. Но у честных воров делят по справедливости, не бывает так, чтобы одному подельнику десять процентов, а другому — девяносто. Значит, был кто-то еще, кто свою долю присовокупил к твоей и отдал на хранение Клавдии Степановне Лихачевой. В розыск подали только тебя и Хвощева, значит, третьего пока не установили.

Но этот третий вас не бросил в беде, протянул руку помощи. У него есть надежный кореш в Туле, на красном «Москвиче» ездит. Кстати, через этого кореша он и Хвощева нашел, когда ваш запланированный подельник угодил на больничную койку. Находка вышла неудачная, да, Квасков? Косяк, одним словом.

— Брехня, — презрительно протянул Квасков.

— Я тебя не спрашиваю, брехня или нет, я тебе сказку рассказываю, а ты слушай и мотай на ус. Хвощев свои деньги при себе держал, из рук выпустить боялся, Лихачевой не отдал, что, в общем-то, понятно.

Кто она ему? Он ее знать не знает. А вдруг стащит, по кусочку будет отламывать? А ты, Квасков, и третий подельник доверили старушке такую огромную сумму. Спрашивается: почему? Ну, с тобой понятно, ты с ее сыном вместе чалился, Дмитрий за нее поручился. Она ведь не в первый раз подобные услуги оказывает, проявила себя человеком надежным, проверенным. А третий? Поверил на слово? Кому? Тебе или Дмитрию Лихачеву? Или вам обоим? Отсюда простой вывод: он тоже ваш сокамерник, на той же зоне сидел. И вычислить его — дело нескольких дней. Ну, это ладно, разбой — не моя забота, я в эту тему соваться не стану. Идем дальше. Лихачев договорился с матерью, и вы у нее поселились. А у третьего своя надежная захованка есть, он там отсиживается и с помощником на красном «Москвиче» вас проведывает то и дело. По ночам, чтобы не светиться. И когда Хвощев начал дурку валять и истерить, ты на него пожаловался. Может, помощи какой попросил. Про желание побаловаться с малолеткой рассказал. Намекнул третьему, что коль уж его корешок так облажался и приискал вам в подельники полного придурка, то исправлять — не твоя забота. И ваш третий решил, что нужно дать Хвощеву, чего ему хочется. Нужно же было как-то его заткнуть, успокоить, а то не ровен час и вправду сбежит и тут же попадется, ума-то бог не дал. И всех вас сдаст. Это, заметь, не я придумал. Это ты сам сказал, Квасков. И вот в среду вечером вам привозят девочку. Пальтишко в клетку, серая юбочка, толстая коса. Во рту кляп, руки связаны. Глаза огромные, перепуганные, в слезах. Хвощев радуется, а ты, Квасков, в ужасе.