Тьма после рассвета

Потом я спросил, почему он попытался от меня слинять. Он ответил, мол, побоялся, что узнают, задержат и домой вернут.

— А дальше что?

— Я спросил, почему он в молчанку играл и ни на какие вопросы не отвечал. Он ответил: «Потому что», и больше рта не раскрывал.

Как много может значить всего одно неверное слово… «Драпанул», «слинял». Жаргонизмы, подразумевающее трусливое бегство и несущие презрительный оттенок. Может ли для тринадцатилетнего мальчишки быть что-нибудь более унизительное и постыдное? Разве справедливо применять их к тем случаям, когда человек в ситуации смертельной угрозы спасает собственную жизнь? Тем более ребенок, мальчик-подросток. Ах, как права, оказывается, была Надюша, когда говорила о чувствах вины и стыда, которые в подобной ситуации могут задавить здравое мышление и нормальную рассудительность! Сережа Смелянский, поняв, что его все-таки нашли, готов был пойти на контакт, но два неосторожных слова все испортили, и он снова замкнулся.

И кто виноват? Молодой и недостаточно опытный Коля Разин? Да нет, конечно. Виноват майор Гордеев. Надо было поговорить с Разиным заранее, объяснить, предупредить. Виктор так и поступил бы, он же собирался, но потом разозлился на Колю за то, что тот контактирует с Носилевичем и подстилается под КГБ, настроение испортилось, разговаривать с коллегой расхотелось. Пошел на поводу у собственных эмоций, как дитя малое, честное слово! Непозволительно и непростительно так вести себя. «А еще в начальники захотел… — с неудовольствием сказал себе Гордеев. — Сидел бы уже тихо и не высовывался, раз такой обидчивый и не умеешь владеть собой».

***

Елена Андреевна Смелянская всю ночь просидела в комнате сына, смотрела на спящего Сережу, то и дело поправляла на нем одеяло, осторожно прикасалась пальцами то к щеке, то к руке. «Нашелся! Нашелся! Живой, здоровый, невредимый!» — пело у нее внутри. Она была так счастлива, что боялась заснуть и перестать чувствовать затопившие ее облегчение и радость.

Аленка тоже нашлась. Правда, о девочке, к сожалению, нельзя сказать, что она здорова и невредима, но ведь жива, а это главное. Теперь, немного придя в себя и сидя у постели нашедшегося сына, Елена Андреевна корила себя за то, что совершенно не подумала о Тане и Олеге, когда приехала вчера поздно вечером в Дмитров. Может быть, они все еще находились в больнице, и следовало заехать, поддержать их, поговорить? В любом случае, на ночь они должны были вернуться домой, в Москву, и можно было бы позвонить им, когда Елена с мужем привезли Сережу. Да, было уже очень поздно, ночь, но в такой ситуации телефонный звонок и разговор с подругой — вещь более чем нормальная. Однако Елене Андреевне было не до Татьяны, все мысли ее крутились вокруг сына.