Тьма после рассвета

А ранее судимый Уваров у нас проходил как контакт покойной старшей сестры Хвощева, потому мы его и взяли на заметку. Отец Хвощева их бросил давным-давно, мать умерла, когда дочке было лет двадцать, а сыну четырнадцать, вот сестра его и тянула, как могла, в интернат не отдала. Уваров был ее сожителем на протяжении где-то лет трех-четырех, поэтому мы его взяли на заметку. И вот приезжает кум с горы старший лейтенант Разин и давай нам в уши лить, что, мол, тот, кто Хвощева на дело подписал, должен о нем заботиться и все такое. Как будто мы сами не доперли! Ну, тут Васильич ему и врезал, конечно.

— В прямом смысле? — с улыбкой поинтересовался Гордеев. — По физиономии?

— Вот еще, руки марать, — проворчал хмурый Васильич. — По мозгам. Объяснил, что бывает с теми, кто пытается учить отца щи варить.

— А он что?

— Расстроился, — рассмеялся Михаил. — Он же столичный пацан, у вас в Москве все такие. Для вас только Москва — город, а все остальное — провинция, деревня, и люди там живут глупые и необразованные, которые сами без столичных спецов ни за что не разберутся.

— Не обижайтесь, парни, он молодой еще, пооботрется со временем.

— Как же, пооботрется, — продолжал бурчать Васильич. — Небось, карьеру сделает, до всесоюзного главка дослужится и начнет по всей стране раскатывать и указания раздавать.

Михаил, судя по всему, давно привык к тому, что его товарищ вечно всем недоволен, и относился к этому совершенно спокойно, беря на себя роль миротворца."

"— Да пусть делает карьеру, жалко, что ли? — весело возразил он. — Разин же неглупый парень, сообразил, что к чему. Значит, в конце концов станет хорошим опером. И не поленился, приехал к нам, чтобы поделиться соображениями, время потратил. Ты уж прости его, Васильич, он же хотел как лучше. Давай, наливай, поднимем за то, что дети остались живы. Кстати, Виктор, как там девочка? Я часика в три в больницу сгонял, узнавал про нее, а сейчас как? Есть новости?

— Получше, — ответил Гордеев. — В палату перевели, так что теперь мать будут пускать.

— А следака нового зачем назначили? — сердитым голосом спросил Васильич. — Рыкалов — зубр, каких мало, он бы все сделал быстро и правильно. Сколько нам тут еще торчать-то, как думаешь? Мишка — молодой, ему все погулять бы, водочки попить на воле, а мне домой надо, у меня реализация на носу, два месяца готовили. И мать болеет. Новый следак — он какой? Знаешь его? Быстро сработает или будет кота за яйца тянуть?

И начался разговор, обычный для выпивающих в своем кругу оперов. Немного о футболе, немного об автомобилях, чуть-чуть о женщинах и в основном о работе.