Тьма после рассвета
Ноябрь 1982 года. Годовщина свадьбы супругов Смелянских омрачена смертью Леонида Брежнева. Новый генсек — большой стресс для людей, которым есть что терять. А Смелянские и их гости как раз из таких — настоящая номенклатурная элита. Но это еще не самое страшное. Вечером их тринадцатилетний сын Сережа и дочь подруги Алена ушли в кинотеатр и не вернулись… После звонка «с самого верха» к поискам пропавших детей подключают майора милиции Виктора Гордеева. От быстрого и, главное, положительного результата зависит его перевод на должность замначальника «убойного» отдела. Но какие тут могут быть гарантии? А если они уже мертвы? Тем более в стране орудует маньяк, убивающий подростков 13–16 лет. И друг Гордеева — сотрудник уголовного розыска Леонид Череменин — предполагает худшее. Впрочем, у его приемной дочери — недавней выпускницы юрфака МГУ Насти Каменской — иное мнение: пропавшие дети не вписываются в почерк серийного убийцы. Опера начинают отрабатывать все возможные версии. А потом к расследованию подключаются сотрудники КГБ…
В магазине канцтоваров они долго и придирчиво выбирали цвет обложки: черный, темно-синий или коричневый. Никаких других цветов сегодня не предлагалось, хотя бывали и красные, и зеленые, и даже нежно-голубые. В принципе, разница невелика, все три цвета темные, мрачные. Коричневый единодушно отвергли сразу, Настя настаивала на черном (выглядит очень по-деловому, солидно), но Алексею больше приглянулся темно-синий. Он вообще, в отличие от своей подруги, не любил черный цвет.
— Нечего траур разводить там, где можно без него обойтись, — говорил он.
Заплатив в кассу сорок четыре копейки, они купили синюю тетрадь и двинулись в сторону дома. На следующей улице им попался киоск «Мороженое», и, несмотря на холодную ветреную погоду, они не смогли пройти мимо.
— Лешик, а что это за Школа молодых ученых, ради которой нужно ходить в комитет комсомола? — спросила Настя, осторожно облизывая шоколадную поверхность эскимо.
— Это такое выездное сборище аспирантов и научных сотрудников комсомольского возраста и примерно одной научной специализации. Молодые математики, молодые юристы, молодые химики и далее везде. Съезжаются эти молодые ученые со всей страны в какое-нибудь одно место, там им читают лекции, проводят семинары, круглые столы, организуют всякие мероприятия. Ну и народ на свободе веселится и развлекается по возможности.
— А комитет комсомола каким боком?
— Так желающих-то много, а направляют только самых достойных, как обычно. Проводят собеседования и выносят решение: пущать или не пущать.
— Комитет комсомола решает, кому можно пить водку на свободе, а кому нельзя, — усмехнулась Настя. — И какие у тебя шансы?
— Надеюсь, высокие. Я аспирант первого года, так что пока ничем себя не скомпрометировал. Хотя у первого отдела, конечно, может быть другое мнение.
— У первого отдела? — удивилась она. — У вас тоже такой есть? Я думала, контора бдит только за оборонкой и государственными тайнами.
— Аська, ты не перестаешь меня удивлять! Прикладная математика — это всегда инженерия и оборонка. И за нами, рассеянными и доверчивыми учеными, нужен глаз да глаз. Впрочем, я еще не полноценный ученый, а так, молодой и начинающий. Но соответствовать обязан. Кроме того, выездные Школы бывают не только всесоюзные, но и международные, туда приглашают ученых из братских соцстран. А вдруг мы начнем выбалтывать им свои научные идеи, а эти ученые окажутся американскими шпионами и украдут наши гениальные наработки, чтобы использовать на вражеском производстве?
Последние слова он договаривал, давясь от хохота. Подтаявшее мороженое капнуло на полу куртки, и Алексей досадливо поморщился.
— Вечно я заляпаюсь… Сколько раз зарекался не есть мороженое на ходу! Подержи, пожалуйста.




![Артефакт с темным прошлым [Сборник]](/uploads/posts/images/4/artefakt-s-temnym-proshlym-sbornik.jpg)












