Тьма после рассвета

Но стоило ему увидеть листы ориентировок, небрежно брошенные на стол именно в том виде, как он их и оставил, лицо смягчилось.

— Сам виноват, — буркнул он. — Не убрал в папку. В папку-то ты, я надеюсь, не заглядывала?

— Нет. Мы же с тобой когда-то договорились раз и навсегда. Поэтому я даже не буду спрашивать, что случилось с этими детьми, хотя узнать ужасно хочется. Они живы?

Череменин отрицательно покачал головой.

— Последних пока не нашли, остальные — нет, к сожалению. Ребенок, ты сама-то понимаешь, что так делать не надо?

— Пап, но ориентировки же не секретные…

— Не секретные, — согласился он. — Но это мои материалы. Мои. А не твои. Я с себя ответственности не снимаю, я не должен был приносить сюда папку и уж тем более не должен был оставлять тебя наедине с ней. Или ее наедине с тобой, — он слабо улыбнулся. — Я непозволительно расслабился, привык, что с тобой у меня никогда не бывает проблем и ты прекрасно понимаешь, что такое служебная информация и служебные разговоры. Но это наша с тобой внутренняя жизнь, ребенок, наши договоренности, наши отношения. А ты позволила себе при постороннем человеке дать понять, что имеешь возможность совать нос в мою работу. И что теперь прикажешь делать? С пеной у рта доказывать, что ты не такая, ты другая, ты своя, ты никому никогда ни одного слова и так далее?

— Ты привел его сюда, ко мне, — упрямо возразила Настя. — Значит, ты ему доверяешь, считаешь его умным и порядочным.

Она в общем-то понимала, что поступила неправильно. Надо было промолчать. И вообще не стоило читать эти бумажки. Самым разумным было бы сразу же, как только она увидела на столе какие-то документы, позвать отчима, мол, папа, ты свои документы забыл…

— Ладно, папуля, давай мириться, — виновато сказала она. — Оба неправы. Но я неправа чуточку больше. Сойдемся на этом?

Леонид Петрович обнял ее, поцеловал в макушку.

— Сойдемся. Но и я тоже хорош, совсем бдительность утратил.

Они вернулись в комнату, где толстенький гость по фамилии Гордеев продолжал увлеченно читать.

— Поехали, Витя, подброшу тебя до дома, спать давно пора, — сказал Череменин.

Тот со вздохом и явным сожалением отложил папку и встал.

— И то верно.

Пока мужчины одевались, Настя бережно сложила свои драгоценные материалы и аккуратно завязала папку. Первое, что она купит, когда еще подкопит денег, это книжный шкаф. Самый большой, какой удастся достать. Хотя где его достанешь? Лучше, наверное, искать чешские книжные полки, они чаще появляются в продаже. Много-много полок, которые можно развесить по всем стенам от пола до потолка и расставить книги и папки. Мечты, ­мечты…

***

— И что это было? — спросил Гордеев, как только они покинули квартиру.

— Это был мой ребенок, у которого мозги математика, а душа юриста.