Тьма после рассвета

Потому и лжет сейчас. Если скажет, что ездил к Валентину, то милиция ведь может спросить у Вали, и все выплывет. И сказать, что был у женщины, Олег тоже не может. Господи, какая глупость! Ведь речь идет об Аленке, об их дочери, которая пропала и которую обязательно нужно найти! Да пусть бы признался хоть в трех любовницах, хоть в десяти, лишь бы делу помогло. Неужели он сам не понимает?

Устраивать семейную сцену в присутствии посторонних — не в характере Татьяны Муляр. Она подождет, когда чужие уйдут, и поговорит с мужем, убедит, что сейчас не время затевать скандалы на почве супружеской неверности, потому что главное — найти и вернуть домой Аленку. Если уж Олег не хочет говорить о чем-то этим оперативникам, пусть скажет ей, наедине, они вместе прикинут, не попались ли им на глаза одни и те же люди. И если обнаружится что-то важное, они вместе придумают, как донести информацию до милиции, чтобы не трясти на глазах у всех грязным семейным бельем. Сейчас такой момент, когда не время для ссор. Они должны быть вместе, рядом, думать одинаково и делать одно и то же. У них с мужем на сегодняшний день только одна цель: снова увидеть дочь живой и здоровой, и как можно скорее. Ради этой цели можно пожертвовать чем угодно.

***

— Ловко ты им про педофилов втер, — одобрительно заметил Носилевич, когда трое оперативников вышли из дома, где проживали супруги Муляр. — Ты же вроде бы у руководства говорил, что эту версию отрабатывают опера с «земли», а вам поручается только месть и личные мотивы. Намерение самому поработать в этом направлении ты не озвучивал.

— Все озвучивать — язык сотрется, — хмуро буркнул Гордеев.

«Похвалил меня, гаденыш, — сердито подумал Виктор. — Думает, я теперь растаю и стану ручным. Как же, сам чекист оценил! Сдохнуть теперь и не воскреснуть от радости»."

"— Витя, ты что, на полном серьезе думаешь, что сексуальный мотив здесь просматривается? — не унимался Носилевич. — Или просто так сказал, чтобы заставить Муляров отвечать на вопросы? Пуганул, проще говоря?

— Я ничего не исключаю, — сухо ответил Гордеев. — Все версии подлежат отработке в полном ­объеме.

— Да ладно, ты мне учебник-то не цитируй, я его тоже читал. Меня интересует твое личное мнение как профессионала. И знаешь, что я тебе скажу? Среди знакомых этой семейки есть кто-то, на кого они думают. Есть человек, которого эти Муляры сами подозревают в педофилии, но до времени не хотят говорить. Может, их родственник или начальник, сослуживец.

Гордеев моментально забыл о своей злости, которую полагалось испытывать к капитану КГБ.

— С чего ты взял?

— Ты же с мужем разговаривал, жена у тебя за спиной сидела, ты ее не видел, а я смотрел внимательно.