Крушение иллюзий

Президент объявил, что так он будет расправляться со всеми нарко— и работорговцами, но на улице каждый бача знал, за что именно был убит Аш-Шахи, и многие задались вопросом — а что будет с ними? В армии проходили спешные чистки, то же самое было в спецслужбах, и ряды недовольных пополнялись.

Начали собираться недовольные. Взрыва негодования ждали на сороковой день, день поминовения как в Иране, — но взорвалось намного раньше…

Подполковник Роберт Джереми не жил в том месте, где базировался отряд специального назначения йеменских вооруженных сил, он жил в городе, в снятой в центре небольшой квартире, в доме, который строили то ли русские, то ли китайцы. Он водил машину — старый белый внедорожник «Мицубиси Паджеро», который спецназовцы позаимствовали в горах во время одной из операций (вероятно, угнали из Саудовской Аравии и перегнали через границу), а он выкупил за пять тысяч американских долларов. Подполковник был опытен, предельно насторожен, никогда не расставался с оружием, в доме у него хранился автомат Калашникова и гранаты. Вероятно, заинтересованные лица это знали, но убить его было необходимо, потому что он был одним из немногих людей в городе, которые могли реально возглавить войска и вести их к победе.

В этот день — был десятый день новой власти в Йемене — он только пришел домой, привычно проверившись, оставил машину внизу, под окнами, поднялся к себе в квартиру (второй этаж, если что, то можно и в окно) и уже собирался готовить себе скромный холостяцкий ужин, как вдруг зазвонил телефон. Не сотовый — стационарный, здесь они все еще были.

Подполковник прошел к аппарату (старый, советский, с дисковым номеронабирателем, хоть в музей сдавай), поднял трубку."

"— Сэр, это Газиз.

Газиз был заместителем полковника Тарика, родом он был из провинции Абьян, достаточно мятежной, из которой происходил родом нынешний президент.

— Слушаю тебя, Газиз.

— Сэр, вы не могли бы сейчас приехать в расположение? У нас чрезвычайное происшествие.

Вот как…

— Что произошло?

— Один из солдат, заступивший в караул, пошел с автоматом в казарму и застрелил насмерть троих солдат, сэр.

Трое! Не двое, не четверо — а именно трое.

Все они были опытными людьми — и в самом начале совместной работы договорились о сигналах опасности. Число три, произнесенное в любом контексте, означало сигнал опасности. Сейчас это означало, что Газиз говорит под дулом пистолета.

— Я выезжаю немедленно, Газиз. Скоро буду.

Положив трубку, подполковник прошел в небольшую, бедную обстановкой комнату, раскрыл большой картонный короб, который он использовал вместо шкафа как хранилище для одежды — и извлек из-под аккуратно сложенных вещей большой пакет из черного, плотного полиэтилена.