Крылья

Эланоидес, которая сидит рядом, тихо заряжает мне локтем в бок.

– Как твоя фамилия? – щурится она.

Я изображаю покер фейс и шепчу ей:

– Э-э-э… А что?

– Говори сейчас же!

– Фальконе-Санторо.

– Черт! – яростно шепчет она. – Уайдбек принадлежит твоей семье, да? Почему ты не сказал мне раньше?

– Когда именно? Тогда на кухне, где мы первый раз говорили? «Как чудно пахнет кофе, кстати, Уайдбек принадлежит моей семье, налей и мне чашку», – дурачусь я. – Или когда? Тогда в твоей комнате? «Да, я ни разу не влюблялся, это правда. Кстати, знаешь, кому принадлежит Уайдбек?»

Эланоидес закусывает губу, чтобы не рассмеяться в голос.

– Да и какое это имеет значение? – пожимаю плечами я. – В том, что однажды мне придется управлять Уайдбеком, нет никакой моей заслуги. Нелепое стечение обстоятельств, да и только.

– Я слышала, предки Фальконе были герцогами, так? – продолжает допрос Элли.

– Понятия не имею, – вру я."

"– О-о, Ваша светлость! – громко шепчет Элли и засовывает руку в карман моих джинсов. Ни стыда ни совести. Я оглядываюсь по сторонам, но все в классе заняты своим делом: читают договоры и обсуждают с Неофроном детали.

– Не вздумай называть меня так, – серьезно говорю ей я.

– Не смею перечить вам… Ваша светлость.

Мне хочется унести ее из класса, перекинув через плечо, и отшлепать где-нибудь в укромном месте.

* * *Мы собирались разъехаться домой к Рождеству. В день отъезда с неба посыпался рыхлый снег, и все выбежали на улицу забросать друг друга снежками накануне долгих каникул. Эланоидес – веселая, румяная, в толстой вязаной шапке, надвинутой на глаза, – скакала по заснеженной траве, потом морской звездой растянулась в сугробе.

– Даже не думай! – вскочила Элли, раскинув руки.

Я размахнулся и… моя рука со снежком застыла на полпути. С серого неба вниз спикировало что-то пестрое. Эланоидес вскрикнула и замерла на месте: перед ней на снегу сидела дикая утка и неловко переминалась с лапки на лапку. Потом наконец осмелела, подошла к Элли и уселась прямо в ногах. Вслед за первой уткой с неба спикировала еще одна и заковыляла к первой. Эланоидес закусила губу и подняла на меня полные слез глаза.

– Крис, – позвала она как-то жалобно.

Я подошел к ней, ботинком отодвинул уток в сторону – те смешно отбежали, быстро перебирая оранжевыми лапками, – и обхватил Эланоидес руками. Ее всю трясло от волнения.

– Крис, у меня такое чувство, что я не вернусь в школу после каникул.

– Не говори ерунды.

– Я меняюсь, и птицы стали чувствовать это. Меня выбросит еще до Рождества, ощущаю каким-то шестым чувством…

Утки снова подбежали к нам и стали вертеться вокруг, оставляя на снегу следы лапок.