Крылья

Кажется, я еще никогда не ложился спать в более приподнятом настроении. Что за дивный вечер. Окно было распахнуто настежь, комната была полна лунного света, а подушка умопомрачительно пахла хвоей.

– Здорово ты их уделал, – заглянул в дверь Кор и ушел в свою комнату.

Я прикрыл глаза, блаженно улыбаясь, и в следующую секунду подскочил от испуга. В окно влетела какая-то ночная птица и, сделав пару кругов под потолком, уселась на мою кровать.

3. Ловушки

– Какая она была? Маленькая? Большая? Ты успел рассмотреть ее? Как она влетела? Стремительно или неспешно?

Я упомянул за завтраком о ночной птице и теперь расхлебывал последствия.

Мама устроила мне допрос в перерыве между омлетом и круассанами.

– Средняя. Не помню, как влетела. Это важно?

Мама пропускает мой вопрос мимо ушей. Она взволнованна и бледна.

– Птицы начали интересоваться тобой, значит времени в обрез… Вы уже начали тренировки по удерживанию сознания?

– Да.

– И ты точно разобрался во всем до конца?

– Да.

– Если вдруг почувствуешь прилив адреналина, ты помнишь, что нужно глубоко дышать, да? И не смотреть в одну точку, так? Я думаю, Крису пора начать прием адреноблокаторов…

– Аджайя, – отец накрывает своей ладонью мамину ладонь.

 – Это не выход. Это просто отсрочит неизбежное, но…

– Я хочу убедиться, что сделала все возможное, – перебивает она.

– Ты сделала, – говорю я и тоже беру ее за руку.

Мама замирает на месте. Левая рука – в ладони отца, правая – в моей. Она пытливо смотрит на меня, и я надеюсь, что выгляжу достаточно уверенно, чтобы она перестала паниковать и взялась наконец за омлет. Ее тарелка остывает.

Кор прихлебывает капучино из большого стакана и добавляет:

– Ты только не гуляй в саду под жимолостью.

Там уйма пчел…

– И с сегодняшнего дня больше никаких единоборств, хорошо? – просит мама.

– И никаких девушек, – подначивает меня Кор, мило улыбаясь.

– И уничтожить все прялки во всем королевстве, – добавляет отец, намазывая паштет на ломоть поджаренного хлеба.

Но мое веретено все-таки нашло меня…

* * *"

"Новое тело Кора здорово вымахало за последние два года. Когда я впервые увидел его в реабилитационной клинике, оно было всего лишь телом недокормленной девчонки-подростка: худое, среднего роста, с торчащими лопатками и ключицами.

Теперь, два года спустя, Кор основательно отъелся и округлился: каждое утро к завтраку спускалась моя восемнадцатилетняя «сестра» Корал: тяжелая, мускулистая, с сиськами третьего размера, с коротко стриженными черными волосами, в неизменной кофте с капюшоном и свободных штанах.

– Ну, по крайней мере не нужно бриться, – ворчал он.

Я привык к его новой оболочке, но не могу сказать, что перестал испытывать ужас при виде его груди и прочих девчачьих прелестей.