Крылья

Передо мной стоял Неофрон, загримированный так, что родная мать не узнала бы.

* * *– Я не успею вытащить тебя, – сказал он мне, оглядываясь на запертую дверь камеры.

– Почему?

– Город не спит, площадь уже очищена, очень много людей. Приедет королевская знать. В тюрьме нездоровый движняк. Я мог бы попытаться, но боюсь, мы оба не выйдем живыми.

– Почему площадь очищена? – охрипла я.

И тут Неофрон вперил в меня свои глаза с темно-карими контактными линзами.

– Я думал, ты слышишь и видишь все, что происходит вокруг. Ты действительно не разобралась, о чем они говорят?

– Боже, да просто скажи мне, что происходит! – зашипела я.

Он прикоснулся к моей щеке, и этот неожиданный жест сожаления вдруг вверг меня в панику.

– Тебя хотят казнить. Казнь назначена на завтрашнее утро.

Слова могут свалить с ног – теперь я убедилась в этом.

– Как именно? – заикаясь, спросила я.

– Побиение камнями.

* * *"

"Я впала в глубокое оцепенение. Меня на мгновение перебросило в прошлое: лет этак десять назад, мне двенадцать, я сижу на уроке религиоведения. Учитель рассказывает обо всех этих варварских обычаях из стран третьего мира: расстрел, отсечение головы, забрасывание камнями, обрезание девочек, – и думаю о платье из органзы, которое увидела в витрине магазина, когда ехала в школу.

Прекрасное платье персикового цвета. Моя детская психика не была способна вместить в себя весь этот ужас: изувеченные гениталии, катящиеся головы, кровь фонтаном. Я не слушала, меня там не было, я закрыла глаза и приказала себе думать о платье из органзы, которое мне купит мама, когда мы будем гулять по торговому центру в воскресенье. А потом будем есть мороженое. И пить капучино с рисунком на пенке. И пойдем в кино смотреть «Амели». Понятия не имела, о чем фильм, но мне очень нравилось это имя. «Амели», платье, капучино, и больше ни слова об обрезании или камнях!

И вот теперь я в тюрьме. Приговорена к смертной казни. И завтра мне в голову будут бросать камни, пока один из них не пробьет височную кость.

«Размер камней не должен превышать размера кулака, чтобы человек не умер слишком быстро. Смерть очень мучительна, поскольку человек способен долго выносить сильные удары, при этом не теряя сознания…» – эта часть лекции вдруг всплыла в моей памяти во всей своей ужасающей отчетливости.

Я зажала рот в полной уверенности, что меня сейчас вывернет наизнанку, и рухнула в руки Неофрона.

– Ни один камень не коснется твоей головы. Ты слышишь меня? – сказал он. – Ни один камень.

– Ты заберешь меня отсюда? – расплакалась я.

– Нет. Мне пришлось бы перестрелять полгорода. Но я не оставлю тебя.

Меня скрутило от подступающих рыданий.

– Дио, – встряхнул он меня. Его руки скользили по моей спине.