Крылья

Как только мои руки освободятся от пут – я больше не сниму их с его плеч!

Проповедник, разодетый в черное, подогревал толпу пламенными речами. Праведники грели в ладонях камни. Я опустила глаза и перестала дышать. По моим коленям скользило доказательство моего скорого освобождения. Все выше и выше – прыгает с коленей на грудь, с груди на шею. Еще выше. На секунду встречается с сетчаткой моего глаза и тут же исчезает из поля зрения.

Теперь она где-то на моем лбу: я не вижу ее, но все равно знаю, что она там.

Красная лазерная точка наведенного на меня прицела.

На секунду меня накрывает страшная паника, но я приказываю себе закрыть глаза и думать о том, как будут скользить его губы по моей шее, как только я окажусь дома…

Темнота.

– Ни один камень так и не коснулся моей головы. Не могу сказать наверняка, но какой им толк швырять булыжники в мертвое тело? Представляю, какое разочарование постигло толпу, когда представление закончилось, так и не начавшись.

Конечно, Неофрон не мог сказать мне, что собирался сделать. Я бы просто слетела с катушек от страха. Куда гуманней было оставить меня в неведении, что он и сделал.

Позже я узнала, как сильно он рисковал ради меня. В поисках снайпера полиция прочесала все здания, окружавшие площадь, и он чуть не попался.

Я чуть с ума не сошла, когда вернулась в свое тело. Никтея сообщила мне, что с ним все в порядке, и только тогда меня перестала бить дрожь. Если бы он не вернулся из Аравии, я бы наложила на себя руки. Ну давай, задавай свой вопрос, который вертится у тебя на языке, Крис…

– Ты продолжала любить его после возвращения в собственное тело?!

– О боги, да! Наконец-то до тебя дошло! Что бы там Уайдбек ни заливал нам, я убеждена, что мы тоже можем влюбиться.

Втрескаться по уши! Свалиться в любовь, как говорят англичане. Просто нужен небольшой толчок извне. Немного этой магии. Щепотка чужого безумия. Донорское тело с засевшей в голове Инсаньей… А потом только позволь ей – и она станет частью твоей души и уже не покинет тебя!

– Dio mio… Ты уверена? Ты уверена, что любишь его? Что было дальше?

– А дальше было вот что…

15. Une fleur rebelle"

"Когда мы выгорим, высохнем, станем пустыми и ломкими, как тростник,Ты будешь врать мне, что я все еще красива.

А я буду верить, черт с ним.Когда уголь станет золой, иссякнет сангрия, остынет вишневый пирог,Мы сядем в саду и будем смотреть, как вскрывают деревянный порогЛегионы молодых кленов, как ветшает наш дом остовом затонувшего корабля,Как внуки топают по дорожкам с карманами, полными миндаля…Когда праправнуки оборвут последние фонарики физалиса в цветнике,Мы с тобой станем легче линий на пальцах, тоньше кости на виске.