Крылья

У этой истории должен быть другой конец. Когда я вижу, как мой любимый брат собирается сделать самую большую глупость в своей жизни, я не могу молча смотреть на это.

– Это не глупость, это взвешенное решение, черт бы его побрал, – отрезал я. – И уж точно самое лучшее решение с начала этого прыжка.

– Я хочу заехать к тебе завтра. Можно?

– С одним условием, – я снова перешел на латынь. – Мы больше не будем говорить об этой девушке.

– Хорошо. До завтра, – попрощалась Дио.

– Vale, soror.

Что-то она сегодня подозрительно сговорчивая.

* * *Ночь обещала быть долгой: впервые за очень долгое время я больше не чувствовал усталости и сонливости.

Кажется, тело решило наверстать все то упущенное время, которое ему пришлось проторчать в кровати. Я сел у камина и принялся срезать с руки пластырь, фиксирующий катетер. Белые обрезки потрескивали и обугливались к огне. Сам катетер полетел туда же."

"Как тихо бывает по ночам. Я забыл начисто. Золотая россыпь огней вдоль берега Лугано, ветер, напитанный ночной свежестью, мириады звезд в небесах. А сколько мыслей в моей окончательно проснувшейся голове! Сколько чувств.

Совсем скоро туман рассеется, даруя этому миру еще одного безумного влюбленного или… едва не сошедшего с ума десультора.

Телефон звякнул трелью от входящего сообщения. SMS от Диомедеи.

«Я тут подумала… Если твои чувства к ней однажды умрут вместе с этим телом, то не случится ничего страшного, fra. Тогда она просто достанется кому-то другому. Любовь не сломает ее. Ты расстанешься с ней, и я с твоего благословения тут же познакомлю ее с кем-то из ребят Неофрона – с обычным человеком, не десультором, который сможет дать ей то, чего не дашь ты».

Вдох. Выдох.

«Достанется кому-то другому», – перечитал я, выкатив глаза.

«Познакомлю ее с кем-то из ребят Неофрона».

«С обычным человеком, не десультором, который сможет дать ей то, чего не дашь ты».

Я непроизвольно сжал руку в кулак, и тут же – ох, проклятье! – вздрогнул от резкой боли, впившейся в ладонь. Стакан с вермутом просто лопнул, когда мои пальцы сжали его чуть сильнее, чем он мог выдержать. Я раскрыл ладонь и стряхнул с нее стекло: вниз закапало вино вперемешку с кровью.

Как мило с твоей стороны, Дио! Я оценил, черт тебя дери!

Я вытащил из ладони мелкие осколки, обработал порез, завернул ладонь в бинт и только после того, как с раной было покончено, поразился бессмысленности того, что только что сделал.

* * *К полудню приехал Альцедо, сияющий, как новогодняя елка, и разодетый, как на парад.

– Как ты? – спросил он, распахивая передо мной дверцу своей черной, как смоль, «Акуры». Странно, что Альчи все еще не избавился от своего агрессивного внедорожника и не завел какой-нибудь… розовый «бентли». Не все пропало!

– Я отлично.