Крылья за моей спиной

Он швырнул ей телефон, чтобы она позвонила ему, а Настя сказала, что он не дождётся, чтобы она «устраивала» свою личную жизнь по его просьбе! Она завтра же съедет с квартиры, и он сможет спать с кем хочет и где хочет, хоть вот на этой самой постели! Он тогда схватил её, к себе притянул, и, глядя в глаза, произнёс:

— Может ехать к нему хоть сейчас. Вику я тебе не отдам. Езжай! — Резко отпустил её, отчего Настя покачнулась, а потом распахнул дверцу шкафа и вытащил с верхней полки чемодан, тот с грохотом повалился на пол, а Сергей повернулся к жене, устремил на неё дикий взгляд. Она в такой растерянности смотрела на него, что у него внутри всё опустилось. Сделал два шага и обнял её. Она показалась ему тряпичной куклой, настолько беспомощно прижалась к нему, руки так и висели вдоль тела, но расплакалась и носом ему в шею уткнулась, всхлипывала так горько, что Маркелов зажмурился. — Прости. Прости, прости меня. — Ещё что-то зашептал ей на ухо, поцеловал в лоб, как маленькую. Она плакала, всё-таки обняла, вцепилась в ткань его футболки, а он укачивал её и всё что-то шептал.

День развода они провели в постели. Дома кроме них никого, Серёжины родственники в полном составе уехали в гости к Настиным родителям, посмотреть на то, как те устроились в деревне, забрали с собой ребёнка. Но Настя отчётливо слышала, как перед самым отъездом Аркадия Львовна печально говорила своей невестке, то есть Настиной свекрови, что необходимо увезти ребёнка подальше, чтобы у Викули не случилось психологической травмы, когда её родители вернутся из суда и сообщат, что они разведены. Настя даже Серёжке об этом рассказала, как бы между прочим напомнила, что сегодня они разводятся, но тот лишь натянул на них одеяло, и пообещал завтра всё уладить.

Настя на локте приподнялась, посмотрела с интересом.

— Что именно уладить? Разведёмся завтра?

— Завтра мы забудем, что собирались разводиться. Ведь так?"

"Надежды его не оправдались, они не забыли. Правда, так и не развелись. Заболела Вика, Сергею предложили практику в приличной адвокатской конторе, всё снова закрутилось-завертелось. А обвинения теперь стали взаимными. Он жене Аверина припоминал, а та ему Дашу. Вот только произносилось это теперь злым шёпотом, чтобы не пугать ребёнка, не расстраивать родственников. Но от этого только хуже было. Взгляды, злость, шипение и почти ненависть. Сергей порой на Настю смотрел и думал: ну как можно так хотеть женщину, которую руки чешутся придушить? Он готов был на руках её носить, когда она смотрела на него и видела именно его. Его, а не того, кто разрушил её жизнь. К тому моменту прошло больше трёх лет, а Настя всё ещё жила разочарованием, не исполнившимися надеждами.