Крылья за моей спиной

На Насте словно клеймо поставили: связалась с приезжим, дурочка, за лучшей жизнью погналась! И невозможно было доказать, что это не так, что у неё и в голове ничего подобного не было, что всё это придумано и даже не ею, а больным воображением подруги её детства. Может, поэтому и не верили?

Настя к косяку плечом привалилась, глядя на родителей, и не зная, что им ответить.

— Сходи, — посоветовала мама. — Сколько можно дуться?

— А что, похоже, что я дуюсь?

Отец недовольно глянул исподлобья.

— Всыпать бы вам обоим, — проговорил он. — То жениться собрались, потом разговаривать перестали. Вам лет-то сколько?

Настя насупилась совсем как в детстве, когда её за какую-нибудь проделку отчитывали, и руки на груди сложили.

— Я ничего не делала, а если он считает по-другому, то это не моя проблема. За что я должна просить прощения? Я ничего не делала!

Родители переглянулись. Стало ясно, что неприятные слухи и до них дошли. Настя гордо расправила плечи.

— Сам придёт, — решила она, наконец. — Вот пусть едет и подумает… Может, если с дружками каждый вечер проводить не будет, то мозги на место встанут, а если нет… Я ни в чём не виновата! — закончила она с отчаянием.

Галина Викторовна пришла в комнату дочери чуть позже, на край дивана присела и решительно поинтересовалась:

— Объясни мне, что происходит.

Насте пришлось чуть сдвинуться, убрать ноги, чтобы маме было удобнее сидеть, книгу закрыла. Если честно, даже вспомнить не могла, о чём читала. Просто переворачивала страницы, когда текст кончался, а думала совсем о другом. О том, что, наверное, не переживёт, если Сашка уедет и всё-таки не решит с ней поговорить перед отъездом. Они ещё никогда так серьёзно не ругались, никогда он не подозревал её в измене. Оказывается, это ужасно — чувствовать себя настолько беспомощной.

— Сходи и поговори с ним, — посоветовала Галина Викторовна, выслушав дочь. — Это ребячество какое-то. Почему он поверил Ольге, а не тебе?

— Вот и я об этом думаю.

— Так поговори с ним!

— А ты думаешь, я не пыталась? Но он упёрся, он когда меня видит, говорить может только о Маркелове!

Галина Викторовна внимательно на дочь смотрела.

— А ты что об этом Маркелове думаешь?

Настя поджала губы.

— Я вообще о нём не думаю.

— Да?

— Мама, и ты туда же?

— Ну… Я его видела, симпатичный. — Галина Викторовна дочь по коленке потрепала. — И знаешь, я совсем не удивляюсь, что ты ему понравилась.

— Я ему понравилась? — Настя даже фыркнула в пренебрежении. — Мама, он бабник!

— Да? А лет ему сколько?

— Какая разница? Это либо есть, либо нет. В нём — с лихвой, поверь мне!

Не зная, что ещё сказать, Галина Викторовна осторожно пожала плечами и с дивана поднялась.

— Что ж, думаю, ты его лучше знаешь.

— Слава богу, нет, — негромко проговорила Настя.

— Но с Сашей поговори.