Крылья для ведьмы

Но, как ты понимаешь, в действительности ничего этого с тобой не происходило.

— Нет, не понимаю, — честно призналась я. — Как такое вообще возможно?

— Между прочим, это не так уж и сложно устроить. — Артен пожал плечами. — Даже последователем Тиарга для этого быть необязательно. Мозг человека, моя дорогая Оливия, пожалуй, самая загадочная вещь. Если его, конечно, можно так назвать. Суть в том, что наше воображение и без всякой магии способно создавать настоящие миры. Многие философы вообще спорят, существует ли наша реальность на самом деле.

Я озадаченно хмыкнула, упорно не понимая, о чем говорит Артен.

— По сути, мы можем быть уверены только в собственном существовании, — с усталым вздохом пояснил он. — А вдруг мира вокруг нас на самом деле нет? Вдруг это какое-то наваждение? Ты знаешь, наверное, что иногда люди впадают в летаргический сон. Что они видят в это время? Вдруг проживают какую-то особую жизнь, которая для них не менее реальна, чем настоящая? И где тогда гарантия того, что именно сейчас мы живем, а не прикованы к больничной кровати, застряв на пороге смерти?

Я невольно поежилась от проникновенных слов Артена.

Ох, о подобном я никогда не задумывалась. Как-то даже неуютно при мысли, что он может быть прав.

— Впрочем, не бери в голову. — Артен, заметив мою реакцию на свои слова, слабо усмехнулся. — Поэтому я не люблю философов. Уж больно они любят задавать вопросы, от которых потом мозги кипят. Как бы то ни было, то, что ты пережила, для тебя является реальностью. Но в действительности это можно назвать сном. Очень подробным, очень правдоподобным, но сном.

— Но зачем такие сложности? — Я растерянно всплеснула руками.

 — Ладно, я понимаю, почему похитили Дэниеля. Но я-то кому понадобилась?

— Куда любопытнее, что тебя как раз не похитили, — пробормотал себе под нос Артен. — Хотя господин Аддерли, вне всякого сомнения, очень бы огорчился из-за твоего исчезновения.

— Вот именно! — воскликнула я. — Нелепица какая-то! Зачем выкрадывать меня из собственной спальни, а потом выкидывать здесь? Ради чего? Или этот загадочный злодей рассчитывал, что, растерявшись, я нападу на Рауля и прикончу его, искренне полагая, что спасаю собственную жизнь?

И осеклась, потому что, вопреки всем правилам этикета, только что назвала короля по имени.

Бросила на него виноватый взгляд и проговорила:

— Ох, простите, ваше величество.

— За что? — искренне изумился тот. Но, поняв мою оплошность, лишь отмахнулся, небрежно обронив: — О, Оливия, по-моему, я уже не раз говорил тебе, что не люблю излишнего официоза.

— Ну, при всем моем уважении, убить Рауля у тебя вряд ли бы получилось, — скептически пробурчал Артен. — А вот он как раз мог тебя случайно прикончить.