Крым

Солнце поднялось из-за виднеющихся к востоку горных хребтов.

– Плывут, ваше высокоблагородие! Плывут! – доложился сбежавший с холмика наблюдатель. – Пять лодок, больших, пузатых, словно баркасы на Буге. Даже, пожалуй, поболее их. Людей в них много, а вот сколько – посчитать не сумел. Сюда они все гребут, прямиком к речке.

– Внимание, рота! В бой не вступать до особого приказа, – крикнул Егоров. – До поры до времени работают только лишь отборные стрелки. Но всем быть наготове! Теперь затаились и ждем турок!

Через несколько минут послышались скрип весельных уключин и команды османских командиров, задававших счет гребцам. Баркасам нужно было подняться от моря вверх по реке, преодолевая течение. И сто этих шагов до нужного пляжа морякам приходилось попотеть.

Наконец в песчаный берег ткнулась первая, за ней вторая, третья и все остальные большие лодки. С бортов спрыгнуло несколько десятков человек. Для моряков, находящихся длительное время в тесных помещениях на своих судах такие вот поездки на берег были в радость. На пляже стоял гвалт от множества голосов. Турки сейчас наслаждались долгожданной свободой. Ни о каких мерах предосторожности тут даже и речи не было. Наконец, как видно, самый старший из всех, высокий осман в малиновой феске с кисточкой прокричал громкую команду, и шум на берегу сразу же стих. Хаотичные метания прекратились, и матросы один за другим потянулись к своим баркасам.

– Раз, два, три… пятнадцать…двадцать… двадцать пять, – Алексей пересчитывал ряды бочек, вынесенных из лодок на берег.

Вскрыв верх, в них начали наливать воду прямо из реки большими, привезенными, как видно, специально для этих целей ведрами.

– Давай! – Лешка махнул рукой.

Сухо щелкнул штуцерный выстрел, за ним второй, третий. Из всех трех пробитых пулями бочек ударили струйки воды.

– Endiєe! Silahlara! (– Тревога! К оружию! – тур.) – закричал высокий турок в феске и выхватил кривую саблю из ножен.

– Гриша, а ну-ка сбей ему шапку, тока аккуратненько, – Афанасьев показал самому лучшему стрелку на выкрикивающего команды османа.

– Сейчас, сейчас, – прошептал тот и, уперев свой итальянец в свернутую тугим валиком подстилушку, медленно выбрал свободный ход на спусковом крючке.

«Бам!» Пробитую тяжелой пулей малиновую феску вынесло за десяток шагов. Турок испуганно схватился за голову и резко пригнулся.

– А ну не тро-ожь! – Цыган выстрелил в крайнюю пустую бочку, которую два матроса пытались затащить обратно в баркас. Они ее резко выбросили и вслед за всеми остальными тоже запрыгнули в лодку.

– Ну вот и ладно. Гребите, гребите, робяты, только не останавливайтесь! Гляди, какие молодцы и как дружно стараются! – усмехнулся Лужин и выжал спусковой крючок.