Крым

– Ваше высокородие, вот об этом я и хотел вас попросить, – Алексей в волнении переступил с ноги на ногу. – Из захваченных нами местных, в том числе и тех, кто был в числе мятежников, есть несколько человек, так сказать, осознавших свою вину и раскаявшихся. Без их помощи мы бы не только отряд в горах не разгромили, но и этого прибывшего морем месье бы не взяли. Очень вас попрошу, помогите их оставить в живых. У них ведь у многих здесь семьи.

– А ты не лишнего ли хочешь, майор?! Еще и просишь тут за подданных чужой державы! – нахмурился фон Оффенберг. – Двух итальянских штуцеров тебе мало и всех прочих трофеев? Так ты еще вглубь наших дел пытаешься нырнуть!

– Ваше высокородие! – Егоров вытянулся по стойке смирно перед своим куратором. – За эти штуцера мои егеря кровью заплатили, двоих солдат мы тут уже схоронили, и раненые еще были. Голову отсечь – это быстро любому можно. Только вот живые, разоружившиеся люди, они ведь полезней могут быть. Неужто, нам не пригодятся здесь, среди местного населения, те, кто будет обязан нам жизнью? Или мы не станем под себя со временем Крым забирать? Так вот и сохраните тех, кто нам потом впоследствии помочь сможет. Назад к мятежникам и туркам им дороги уже обратной нет. А Джафер так и вовсе рану получил, будучи в бою, и был он с нами заодно. Так сказать, кровью свою вину искупил.

– Тихо, Егоров! Тихо! – зашипел фон Оффенберг, оглядываясь по сторонам. – Ты чего тут про «Крым наш» так громко орешь?! О том, чтобы «забирать Крым», даже и в шутку пока не вздумай никому говорить! Не пришло еще время для таких вот разговоров! И по людям этим, за кого ты так хлопочешь, тоже можешь не беспокоиться, мы, небось, тоже не дурней тебя сами будем. Успокойся, ничего с ними плохого не случится. Но и ты об этом разговоре забудь, ибо твое дело военное. Или ты хочешь из егерей в тайный отдел военной коллегии перейти? Так я это быстро устрою!

– Ваше высокородие, не нужно меня из егерей, – Лешка сделал жалобное лицо. – Я ведь ничего такого не говорил. Вам, наверное, послышалось. Я, вообще, просто пожелать вам доброго пути хотел. Доброй, так сказать, и легкой дороги. Ну и про подзорную трубу думал уточнить, ту, которую вы на горной дороге у нас забирали для изучения. Она у вас пока еще не готова, чтобы в наши руки перейти?

– Сволочь ты, Егоров, – вздохнул Генрих Фридрихович. – Сначала меня кровожадным тупицей и бездельником выставил, потом послал подальше, а в конце чуть ли не в воровстве трофея обвинил.

– Ваше высокородие! – Алексей аж онемел от таких сравнений. – Я вообще ничего такого не говорил и даже не думал! Ну что вы, право слово, так вот издеваетесь!

– Ладно, ладно, Егоров, успокойся. Шучу я, – ухмыльнулся барон. – Настроение у меня сегодня хорошее.