Крым

Давай-ка лучше тепленькую. Холодную мы лучше для Александра Васильевича оставим. Я помню, как он на тебя за нагретую в Румелии пенял.

– Да, а че не пенять-то? По три раза же обливается Ляксандр Васильевич! Ведра таскать замучаешься, а ему все студеную подавай, – ворчал Прохор, поливая из ковшика на плечи Лешки.

Пока он обтирался чистой тряпицей, денщик умело и быстро выбил пыль из егерского доломана и из картуза и подал вещи Алексею.

– О, ну вот, теперяча можно смело и к генералу идти! – удовлетворенно потеребил усы Прохор. Как вам оно?

– Словно заново родился, Прохор Иванович, – улыбнулся Алексей. – Спасибо тебе. Это тебе на гостинец. Вон, на тот же кренделек с маком, – и сунул в руки отнекивающегося денщика гривенник. – Да я от чистого сердца, ну же, Пасхальная неделя ведь идет!

– Ну тады ладно, благодарствую, вашвысокоблагородие. На гривенный мне даже и на пару стопок хватит, и тем же крендельком закусить, – и Прошка лукаво сощурился.

– Растешь, голубчик, уже майор! Премьер-майор! – Суворов, подскочив к представившемуся по всей форме Егорову, с радостной улыбкой тряс его за плечи. – А я тебе говорил, соколик, что ежели тебе крылышки не подрежут – так ты высоко еще взлетишь! Слыхал я про твой перевал, а то как же! Хорошее, славное дело у тебя там вышло! Жаль только, что меня тогда на командовании уже не было. Бригадой Заборовского там бы мы точно не обошлись! Всей дивизией бы по османскому Бургасу ударили, а потом марш, марш – и на Царьград! Все! И проливы наши! Ну что поделать, видать, всему свое время! Рад, очень рад, что ты ко мне со своими стрелками сюда пришел, знаю я, что ты сейчас Очаков с егерями стережешь. А на Буге у тебя вот такенный замок для турок на границе навешен, – развел он руками. – Но и здесь для вас будет у меня хорошее дело. Петька! – крикнул он, выглянув из шатра. – Вестовому пулей к бригадиру! К тому, что к нам из военной коллегии недавно прибыл. Пускай он сюда быстрее идет!

И снова обернувшись к Алексею, внимательно его оглядел с головы до ног.

– Егерь, что-то не похоже, что ты две недели в пути верхом был: лицо у тебя чистое, румяное, а с мундира вся пыль сбита. Ты часом не в бане, перед тем как мне представиться, помылся?

– Да не-ет, ваше превосходительство, – покачал головой Егоров. – Только лишь умылся. Почистил мундир и амуницию. Как же мне в грязнулях-то быть, да перед любимым генералом?

– Прошка! – выкрикнул Александр Васильевич. – А ну-ка, поди сюда быстро, плут ты эдакий!

В шатер пулей влетел денщик.

– Ко мне во-он какие майоры, все прям ухоженные заходят, а твой генерал даже и малым ковшиком ополоснуться не может. Говори как на духу сущую правду: воду мне наносил?"

"– Все, как и положено, батюшка барин! – капрал вытянулся по стойке смирно.