Крысиный бег #3

— Ты? Меня? Ты даже на ногах не стоишь, да с тебя такой ебака, как с меня императрица! Да тебе под сраку лет, а всё туда же! Ой рассмешил! — Она заливисто рассмеялась, а я немного скис.

Да уж! Вот тебе и красавчик Майки… До чего себя довёл, даже какая-то деревенская простушка смеётся над тобой…

— А ты что делаешь в камере, кстати? Ну кроме того, что ждёшь, пока тебя барон осчастливит. У вас так принято, всех девственниц подержать в подвале, или ты какая-то особенная?

— Особенная. — Фыркнула Соня. — Особенно несчастливая. Люблю на свою привлекательную задницу неприятности искать.

А ещё у меня очень отменные сиськи, как любит говаривать Наше Сиятельство…

— Благородие, а не Сиятельство, вроде. — Решил блеснуть я знаниями.

— Да не насрать? Он спит и видит себя то ли графом, то ли маркизом…

Барон Георг Третий прославился на всю округу знатным кобелём. Получил в наследство от отца неплохой Ментальный Дар, удачно женился на богатой наследнице, которая скоропостижно скончалась через год, оставив ему в наследство земли, несколько городков и десяток деревень. Как только овдовел, наш барон сразу занялся своим любимым делом.

За десять лет он перепортил всех девок в округе, а последние несколько лет стал гурманом. Объезженные кобылки его больше не возбуждали, он требовал только девственниц. Особенно Наше Сиятельство уважало «право первой ночи». Он ни одной свадьбы не пропустил, трудился, не покладая своих яичек и своего, не маленького по слухам, члена, улучшая генофонд своего баронства.

Смерды молчали, что они могли сказать знатному аристократу, и просто терпели. Поначалу, девок прятали, но от этого было только хуже. Барон умел мстить. И вроде, никого не убивал, не пытал, но делал жизнь настолько невыносимой, что лучше бы разок обесчестил, чем в отместку отдавал хитрых девок своим воякам, таким как ты в том числе.

Задуривал как-то головы девчонкам, наверняка своим сраным даром, и девка на неделю становилась похотливой шлюхой, готовой раздвигать ноги перед первыми встречными. Сам понимаешь, мужьям они после этого были не нужны. Ни мужьям, ни родителям.

Так что, проще было разок или два раздвинуть перед бароном ноги и признать право господина на «первую брачную ночь». Вот только я так не считала.

Я думала, верность жениху, любовь и наивная глупая вера в справедливость защитит нас. И предстоящую свадьбу мы скрывать не стали.

Силком барон брать меня не стал. Приехал к нам накануне свадьбы, поинтересовался, будем ли мы блюстить закон, посмотрел на меня, прицокнул языком, оценив мою красоту, услышал от нас, что такого закона мы не знаем и блюсти ничего не собираемся, и спокойно уехал в своё поместье, хлопнув меня по заднице и бросив напоследок: «Ну, как знаете. Это дело добровольное, никто вас не заставляет».