Крысиный бег #3

Он лёгким движением вынул из своего портфеля листок, протянул его мне и разочарованно вздохнул.

— Серьёзно? — Удивился я.

— Похоже, что я шучу?

— Вот это номер! Мне теперь нельзя с ней видеться два года? Это как так?

— Не только видеться, но любые контакты запрещены. Телефон, письма, просьбы через посторонних лиц. Я же об этом говорил Вам.

— Но потом дали мне двенадцать дней на прощание и относительную свободу действий.

— Не в этом случае. Можете попрощаться с кем-то другим, но не с госпожой Сазоновой. И опережу ваш вопрос — поменять доверенное лицо, отменить Ваше предыдущее решение Вы не можете.

Как и Алина Николаевна не может добровольно отказаться от возложенных на неё обязанностей. Увы. Уже поздно. Все документы оформлены.

— Дай мне пять минут. — Я нахмурился и выдавил из себя: — Пожалуйста.

— К сожалению, я не могу, господин Романов. — Он зачем-то взглянул на свои часы и спрятал лист для подачи жалобы в свой портфель, достав небольшой блокнот и ручку. — Встреча в экстренных случаях допускается, под присмотром. — Тяжёлый вздох. — Допустим, это такой случай… Если Вы войдёте в кабинет госпожи Сазоновой, я войду следом, и мне придётся фиксировать все ваши слова и действия для протокола.

И никаких разговоров о компании или её работе! Но Вы всё равно получите первое предупреждение! После трёх предупреждений я буду вынужден сообщить о серьёзных нарушениях Вашего контракта!

— Спасибо… Мы не будем говорить о делах!

— Хорошо. Я это тоже отмечу. Но в дальнейшем, советую избегать любых контактов с госпожой Сазоновой. Не пытайтесь связаться с ней через подставных лиц, сообщениями, письмами или прочими методами…

Это было прощание.

Прощание на два долбаных года. Мы просто стояли с Алиной в объятиях друг друга и молчали. Первые минут пятнадцать под пристальным взглядом Плюгавого. Он, наверное, подозревал, что я могу передать ей сообщение, выстучав пальцами азбуку Морзе, или просто слишком рьяно выполнял свою работу.

Но потом Бабакин отвернулся, сел на диван с чашкой кофе и уставился куда-то в окно, и мы с Алиной простояли ещё минут пятнадцать, пока её коммуникатор на рабочем столе не стал разрываться от нескончаемых сигналов, телефон не стал беспрерывно названивать, а в дверь два или три раза робко постучали помощницы Алины.

Работа…

Мы почти ни о чём не говорили. Алина умная девушка, она поняла почти всё без лишних слов. Два года. На самом деле ничего страшного и непоправимого не произошло. Два года в армии и я вернусь полноправным членом общества.

За это время Алина станет мамой и главой большой компании. Её формы немного округлятся после родов, скорее всего. Она станет ещё красивее и женственнее, расцветёт.